Главный герой, уволившись с очередной работы, решил отдохнуть на природе, а именно, сьездить на рыбалку в Трехречье, это такое замечательное место в тайге, где встречаются три горных речки питающие водохранилище. Прихватив туристический рюкзак, который всегда в принципе готовый стоит, закинув сухпай армейский да хлеба, ну и ружьишко с собой захватив, так… на всякий случай, тайга оно дело такое, посещать ее лучше с ним, чем без него…Санек и предположить тогда не мог, как сложиться его рыбалка, и что спасая свою жизнь, он попадёт в другой мир — мир магии…
Авторы: Русаков Валентин
зрением я пытался удержать своих, парировав несколько атак, я нанес пару рубящих и явно смертельных ударов, чувствуя как клинок входит в плоть перерубая ее… дикая боль в левом плече, и рука повисла плетью… противник впереди меня широко размахнулся, но я врезал ему прямой удар ногой в живот и когда он сложился почти пополам рубанул его по затылку… а потом что-то переключилось в мозгу ли в организме ли… и я стал частью всего этого месива, выискивая глазами длинные, ниже колен пестрые кафтаны икербов и смуглые лица нанося удары, помогая себе ногами, даже пару раз войдя в клинч, не рассчитав дистанцию лупил лбом в нос противнику и затем нанизывал его на клинок…
— Бой наааш!!! Протяжно и громко, проревели вокруг на разные голоса, как раз в тот момент, когда заколотый мной совсем юный икербский воин, заваливался назад, закрыв руками кровоточащую дыру в груди… Осмотрелся… Все… Мы победили? Но сколько нас осталось?… Не больше двух десятков человек… злых, окровавленных, раненных, а некоторые судя по ранам смертельно раненых.
— Никитин!!! — услышал я позади себя голос Тарина и оглянувшись понял, что нахужусь метров на двадцать впереди наших прежних позиций.
— Я тут! — крикнул ему в ответ и опустился на колено.
— Живой… Никитин… Живой демон! Ты бы видел себя со стороны!
— У тебя было время смотреть по сторонам?
— Я присматривал за тобой, — дурацки улыбнувшись ответил Тарин.
— Да на тебе ни царапины! И кто из нас демон? — сказал я, опустившись на колено и тяжело дыша, чувствуя как голова идет кругом.
— Ты ранен, дай посмотрю, — сказал Тарин и хватанул ножом рукав рубахи у меня на плече, — надо шить… Идем…
— Идем… Где Талес и старик?
— Сагал пал… Талес ранен, не сильно… так, лицо попортили, и пол уха отсекли.
К вечеру подошли еще две сотни ополченцев и три сотни регулярного войска, и разбив большой лагерь на плато большая часть ушла в горы, а мы, горстка выживших в первом бою этой войны сидели в шатре княжеского воеводы и пили мед. У меня уже не болело плечо, хотя Тарин зашил мне его как коновал, и я забыв про конспирацию крыл его трехэтажным русским матом, соврав потом окружающим, что это было заклинание чтобы перенести боль, которому меня научил некий охотник с Желтого озера.
— Спасибо вам братья, от земли нашей и от всех родов наших… Вы отстояли Ровный Камень… Теперь мы не дадим икербскому войску спуститься с перевала, — поднял очередную серебряную чашу воевода, тот самый «Будулай», — вы сделали свое дело и завтра отправитесь обозом в городище.
— Значит, войну не получилось икербам затеять? — спросил мужик с безобразно зашитым рассечением на пол лица и свежей повязкой на глазу.
— Затеять получилось, а вот продолжить уже не смогут, — ответил воевода и залпом выпил, — мы их закроем в горах, а скоро зима… и они сами уйдут. Весной тут встанет гарнизон, князь распорядился уже.
Затем, почти в торжественной обстановке, помощник воеводы выписал девять свитков… да всего девять, остальные до того момента не дожили. Предъявителю этого свитка в городище полагался почет и уважение… это в моральном плане, в материальном же, полагалось пятьсот ноготков золотом и жеребец из княжеских конюшен, хотя, как сказал Тарин, если бы выжило больше десятка, то отделались бы просто жеребцами. Обоз в городище собирался выдвигаться только завтра к обеду и мы, покинув шатер воеводы, завалились все вдевятером у телеги с водой и уснули.
Проснулся сам, никто нас не будил, не осмелились… Я уже более-менее научился ориентироваться во времени по солнцу, и судя по его местоположению на небе, сейчас часов одиннадцать утра. Кое-кто тоже проснулся и копошится с вещами собирая снаряжение, Талес, вытряхнув содержимое двух ранцев что-то перебирает, Тарин еще спит.
— Что-то потерял? — подсел я к Талесу, с полным котелком чистой воды из бочки на телеге, к слову из колодца в городище, сушняк одолевал.
— Уже нашел, — ответил он, еле разжав опухшие губы.
— Красавец! — посмотрел я на него с сочувствием.
— Ерунда, заживет, а вот два зуба жалко…
— Я что хотел спросить… — оглянулся я по сторонам и убедился что лишних ушей нет, — куда ты теперь, и что собираешься делать.
— Ты знаешь что…
— Один не справишься.
— Попробую.
Да уж, характер у парня, княжеский одним словом…
— Сгинешь в одиночку.
— Что ты предлагаешь?
— Блюдо мести нужно подавать холодным, — вспомнил я старый фильм.
