Трехречье[СИ]

многодворце по сигналу рога, затем горластый парень лет двадцати соскакивал из воеводского фургона, подбегал к столбу, в каждом многодворце такие, чаще у дома старосты. Обычно на столбе висел на цепи помятый от ударов медный «блин» неправильной формы. Парень колотил в него, когда собирались жители многодворца, он зачитывал грамоту Совета и кратко оповещал народ и о родах присягнувших в верности Талесу, и о заговоре Хранителей и о том, что князь Талес собирает ополчение. Работал в общем парень, новости вещал, потом звучал сигнал рога и мы ехали дальше. За время, пока вся наша колонна проходила многодворец и замыкающие телеги фуражиров проезжали крайние дома, в колону успевали прибежать ополченцы, где два-три человека, а где десяток, и так случалось в нескольких многодворцах, вплоть до Срединного каменка в который мы въехали уже в сумерках. Тарин сразу же приказал Вансу отрядить небольшой отряд всадников на захват Судейского Двора — большого двухэтажного каменного дома с подвалом в цоколе, окруженного трехметровым частоколом, с большим двором, конюшнями и даже баней. Тридцать человек личного состава судейской стражи сдались почти без боя, а наместник Хранителей попытался сбежать, но попытка оказалась неудачной… Весть о том, что в каменок вошло большое войско, застала его в постели. Вот так спросонья и в исподнем, он и сиганул из окна второго этажа, аккурат на крышу конюшни. Но в силу необъятности и грузности своей персоны, наместник проломил ее и застрял тем местом где должна быть талия. Бедные животные перепугались, не известно чего больше, то ли шума и грохота, то ли срамоты, под длиной рубахой. На беспокойное ржание лошадей, и обратили внимание всадники Ванса, распоряжавшиеся во дворе к этому времени. Застрявшего наместника сняли с крыши, даже позволили одеться и закрыли в подвал, не до него сейчас…
Воевода Тарин знал свое дело и сразу отдал несколько распоряжений… Сотня ополченцев под командованием Ласа прошла каменок и «оседлала» перекресток двух торговых трактов, за мостом через Срединную, встав лагерем и организовав караульную службу. Обозники, фуражиры и сотня Бока расположилась на большой площади рядом с рынком; конные разъезды отправились патрулировать дороги и протоку, остальные всадники Ванса встали лагерем у въезда в каменок.
Судейский Двор теперь стал домом воеводы Тарина, где разместился его обоз с охранителями ну и наш фургон. Отыскали старейшин каменка, их вежливо, но настойчиво попросили явиться к воеводе, где им была зачитана Грамота Совета. Старейшины восприняли известие по-разному, очень по-разному. Кто-то обрадовался и пообещал помогать, кто-то промолчал, просто приняв к сведению информацию, а кто-то был явно не доволен произошедшим. Тарин попросил старейшин объяснить жителям ситуацию, а также пообещал не нарушать покой людей, на столько, на сколько это позволяет военное положение. Затем Тарин в сопровождении охранителей уехал а мы с Варасом обнаружив в небольшой пристройке к конюшне двух перепуганных мужичков, успокоив их и узнав, что они конюхи наградив парой монет, предали им своих коней «на заселение». В одной из маленьких комнат на первом этаже дома жила пожилая семья — прислуга наместника, поняв что им ничего не угрожает, Ларта, так звали пожилую женщину показала нам где находится кухня и предложила свои услуги, т. е. приготовить нам поздний ужин. Кстати это семейство с нескрываемой радостью восприняла новость о существовании наследника Васлена, а суетливый старикан, муж Ларты даже засобирался в ополчение, но выслушав от супруги пару «ласковых» слов передумал и предложил показать нам несколько комнат в которые можно заселиться. Оставшиеся бойцы из охранения Тарина, во дворе разожгли костер и принялись готовить себе ужин, глядя на них и у меня разыгрался аппетит. Мы с Варасом отнесли вещи в комнаты, и пошли на кухню, где Ларта занялась готовкой.
Тарин вернулся спустя час, довольный и уставший. Обнаружив нас на кухне уже приступивших к ужину, присоединился к нам.
— Проверил, все войско расположилось, караулы расставлены, дальние дозоры высланы…
— А как люди в каменке? — спросил Варас, передавая Тарину миску с похлебкой.
— Люди спокойны, большинство старейшин на нашей стороне.
— А те, кто не на нашей? — спросил я
— Те тоже спокойны, — ответил Тарин, прихлебывая из миски деревянной ложкой, — пока спокойны.
— Пойдем Дарина, — сказала Чернава, отставив пустую миску на край стола.
— Пойдем, — грустно ответила Дарина. Она уже несколько минут как поела и «сверлила» меня глазами, от чего я испытывал некую неловкость, но Чернава мудрая женщина, все правильно сделала.
— Можете выспаться, — сказал им в след Тарин, —