«ВПЕРЕД НА ЗАПАД!» — такой приказ на пятый день Великой Отечественной войны может показаться абсурдным, но наши современники, «провалившиеся» в 26 июня 1941 года, думают иначе.
Авторы: Вихрев Федор
«товарищи с Большой земли», а все равно заставить себя думать не могу.
Простыня тихонечко отодвинулась. Ровно настолько, чтобы в мой закуток мог заглянуть солдат.
— Товарищ Иванова…
— Знаю… сейчас иду, — перебила я.
Почему-то я боялась этих слов: «Вас вызывают». Это как точка во всем, что мы делали.
Оправилась, проверила пистолеты в кобуре и за спиной, кинжал на поясе. Не знаю, что еще бы такого сделать, но выходить не хочется. Стою и понимаю — просто тяну время. Как глупо!
За столом сидели четверо. Дмитрий Михайлович, Игнатов и двое незнакомых. Остальные остались за дверьми. Так же, как и весь мир — там, за железной дверью, прошлое, будущее, настоящее…
— Садитесь.
Голос повелительный. Привыкший командовать… и ломать.
— Иванова Ника Алексеевна? Правильно?
— Нет…
Удивленный взгляд сначала на Игнатова, потом на Карбышева: «Почему не доложили? Что такое?!»
— Тогда… кто вы?
— Что это вам даст. Мое имя? Напишите любое…
— Вы даете себе отчет в том, с кем вы говорите?
— Даже если я вам все как перед Богом расскажу, вы поверите? «Докажи, что ты не верблюд…» Я не буду доказывать… Ничего…
Игнатов неожиданно подвигает ко мне пачку бумаги и карандаш.
— Пишите.
— Что?
Теперь уже говорит этот — первый.
— Пишите подробно, если уж говорить не хотите. О себе. Все. Кто вы, откуда. Ваша биография «там» и подробно — «здесь». Чем подробнее, тем для вас же лучше…
— Не хочу…
— Что?
— «Чукча не писатель, чукча — читатель».
— Кажется, вы, товарищ Иванова, не понимаете… Сейчас ваша дальнейшая судьба зависит от меня и от моего решения. Не советую вам…
Говори-говори, мой хороший. Правильные, умные слова насчет Родины, Сталина, о войне, о том, что я могу всю жизнь провести в лагерях, куда ты меня с легкой руки отправишь — как много слов. И как они похожи на те, которые я не раз слышала «у себя», дома. В будущем. Даже ритм и тембр похожи…
Лениво достаю из кобуры «зауэр». Хорошая игрушка. Добрая… ласковая… удобная. Кручу его. Игнатов аж вспотел… ничего страшного — не надо бояться, товарищ лейтенант, это не для вас. Ставлю пистолет вертикально и нежно кладу подбородок на ствол…
Тишина.
Вот и молодец, товарищ-до-сих-пор-не-знаю-как-вас-там. Ты понял, да?
Смотрю глаза в глаза. Смотрю и молчу. В комнате никого, кроме нас двоих, нет. Во всем мире — никого нет. Только ты и я. А я уже за гранью. Палец на курке уже отжал слабину и ждет… дожидается. Пойдешь со мной туда, за грань? Ведь одно твое слово, одно движение…
Посланец побледнел, судорожно сглотнул и замер, будто пистолет не у меня под подбородком, а у его виска. Впрочем, именно так. Родина, наверное, дала приказ привезти нас всех живыми, а тут…
— Хорошо! — И комната, наконец, задышала. Я и не заметила, что все присутствующие тоже затаили дыхание, чтобы не нарушить нашу дуэль. — Хорошо… — повторил энкавэдэшник. — Я понял… кажется… Уберите, пожалуйста, пистолет… Ника Алексеевна.
Я кивнула и подчинилась.
— Теперь я понял вас, Дмитрий Михайлович. Работать с ними надо осторожно…
Генерал хмыкнул, но ничего не сказал. Он уже пытался объяснить, но… «каждый сам автор своих ошибок».
— Давайте начнем сначала, товарищ Иванова. Майор государственной безопасности Ярошенко Алексей Владимирович. Это подполковник Старинов Илья Григорьевич……
Проверка прилетела ночью. Логично, когда она еще могла прилететь? Не среди бела дня же! Группа уверенных в себе людей в форме, больше ничего сказать не могу. При первом «разговоре» проверяющего с Никой… Хороший, в общем, разговор получился.
Потом завалили писаниной. Биография там, биография тут, родственники, которые здесь есть. Заставили подробно вспомнить рейд, описать на бумаге, описать устно и так далее, и тому подобное. Заколебали совсем. Тем более, что в лагере из попаданцев находились только я и Ника. Плюсом было то, что Серову вывезли обратным рейсом, вместе с частью раненых.
Потом вернулся Олег из рейда, и затянула работа. Проверяльщики, по-моему, немного обалдели от такого расклада.
Из лагеря мы вышли ранним утром, практически затемно. Четыре бойца, проводник из местных, три вьючные лошади (да, лошади, а не машины!), да я с Петровичем. Из оружия с собой взяли «стэны», одну переделанную АБС, да у меня «винчестер» и два «маузера» — большой и маленький. На дороги и открытые пространства не выходили, шли по лесу. До цели нашего похода добрались
