«ВПЕРЕД НА ЗАПАД!» — такой приказ на пятый день Великой Отечественной войны может показаться абсурдным, но наши современники, «провалившиеся» в 26 июня 1941 года, думают иначе.
Авторы: Вихрев Федор
где-то ближе к обеду, залегли, стали наблюдать. Особой активности там не заметили, но рисковать не решили, стали дожидаться ночи, и как только стемнело, приступили к грабежу. Набили полные вьюки всякими полезными железками, деталями и прочим нужным для нас хламом, заодно в находившейся там же столярке прихватили всякого дерева нужного сорта для прикладов, рукояток и так далее. В общем, нагрузились капитально и двинулись обратно. К «железке» решили не лезть, немцы там совсем озверели, постоянно патрулировали, перед каждым поездом шла вооруженная бронедрезина, балласт поливали известкой, да еще впереди каждого поезда шли платформы с песком и шпалами. Так что испытать «нахалки» не получилось, риск был очень велик…
На привал мы остановились в заросшем кустарником овраге, сначала занялись лошадьми, а потом и сами расположились отдохнуть, поесть и все такое. Но нормально отдохнуть нам не дали. Неподалеку вдруг послышалась оживленная стрельба. Мы тут же вскочили, похватали оружие. И тут сверху раздался шорох, хруст кустов, а потом вниз, прямо к нашим ногам скатились двое молодых парней. У одного была винтовка, другой — с охотничьей двустволкой и старым, обшарпанным солдатским «наганом»…
После секундного оцепенения один из парней, увидев нас, вскинул винтовку и, крикнув второму что-то вроде «Уходи, Паша!», попытался выстрелить, но тут же был скручен. Второго повязал Петрович.
— Кто такие? — спросил я одного парня. — Что за стрельба там? Отвечайте, быстро! — и добавил несколько «морских терминов».
— Так вы наши? — вместо ответа спросил парень. — Вы из армии товарища Буденного?
— Да наши мы, наши! А вы кто такие?
— Партизаны! — ответил парень. — Надо уходить отсюда, быстро! Там полицаи и эти… клетчатые! Много!
— Так, сваливаем отсюда! — сказал я, не дослушав… Дальше было несколько часов непрерывного бега, практически без остановок… Глаза мы на подходе к лагерю партизанам завязали на всякий случай и, прибыв в лагерь, передали их особистам. Сам же я, кое-как добравшись до мастерской, умылся, привел себя в порядок и пошел на доклад к генералу… Карбышев, узнав, что его народ превратил в Буденного, долго смеялся и даже пошутил на тему: «А может, мне и правда усы отрастить, как у Семена Михайловича?»
На базу мы вернулись примерно через час после Олега.
Из-за страшной усталости я просто вывалился из двери НАГа. Первой из встречающих подбежала Ася — младшая лесничиха, как ее называли все на базе.
— Дядя Саша, как сходили? Все хорошо? Не поранились? На вас дед Дима сильно ругался, что так долго.
— Все хорошо, малыш, держи, — я протянул ей несколько плиток шоколада из бортовых пайков, — а сумку с бляшками и нашивками я сам тебе отнесу — тяжелая она. Только там много одинаковых. И стирать надо много.
— А щитки в клетку есть?
— Есть!
— Это хорошо! Я потом меняться буду. А крови я не боюсь. Я вон даже бинты стирать помогаю… А вы мне потом еще щитков привезете?
Подбежал посыльный:
— Товарищ лейтенант, вас товарищ генерал-лейтенант в штаб вызывает! Срочно.
Пока я шел к штабу, меня перехватил наш спец по железным дорогам:
— Саня, у нас с «железкой» не все гладко теперь!
— Что случилось?
— Немцы через три дня запускают движение Брест — Пинск по своей колее. Теперь станции в Кобрине не будет. Да, и еще: сажать собираются заложников на паровозы. Человек по десять. На надколесные трапы — и котел прикрыть, и чтоб мы видели.
— Докладывал?
— Да, прямо перед приходом первой группы. Я сам только перед ними пришел.
— Как тут вообще?
— Самолет прилетел.
— Какой? Зачем?
— Не знаю, сразу к генералу пошли. Он, говорят, сам встречал.
Когда я вошел в штабной блиндаж, взгляду открылась следующая картина: в двух дальних углах за столами сидели оба Олега и что-то писали. Рядом с каждым из них стоял энкавэдэшник со шпалой в петлицах. В середине, за главным столом, сидел сам Карбышев и с ним двое — один с тремя шпалами, второй с ромбом. Не успел я и рта раскрыть, как мне приказали сесть, и дверь закрылась. Даже закрывающий дверь был немаленьким чином для этой работы — аж три кубаря!
— Здравствуйте, товарищ Букварь, — заговорил со мной «ромб».
— Здрасте! Товарищ… Извините, не знаю званий в вашей организации.
— Ну, я наслышан, что вы шестьдесят лет тому вперед тоже имели отношение к нашей организации?
— Ну, не совсем. Тогда был короткий период, когда ПВ выделили в отдельную службу, правда, вскоре вернули…
— Вот и хорошо! Тогда продолжим!
— Где вы были… января две тысячи
