«ВПЕРЕД НА ЗАПАД!» — такой приказ на пятый день Великой Отечественной войны может показаться абсурдным, но наши современники, «провалившиеся» в 26 июня 1941 года, думают иначе.
Авторы: Вихрев Федор
ты, блин, Аська, нельзя же так.
— Привет-привет, — сплошная, блин, фамильярность. Нет, чтобы на «вы» да по фамилии.
— Тебя Катька зайти просила, — хмм, с чего бы это?
— Ладно, зайду.
И все же, что могло случиться? Ладно, зайдем — узнаем.
— Здравствуйте, товарищ Степан, — нда-а, напросился.
— Не надо на «вы». Просто Степан, не настолько я старый. Что случилось?
— Вот, — протягивает сложенный лист бумаги. Заявление, хм… «Прошу зачислить в отряд», дата, подпись. И чего делать прикажете?
— Пойдем к генералу, это он решает.
Дмитрий Михайлович выслушивает внимательно, садится за стол, что-то пишет и вручает Кате собственноручно написанную бумагу, подтверждающую зачисление Екатерины Ивановой в отряд «т. Карбышева» в качестве помощницы санинструктора. Вы выражение «светится от счастья» слышали? Воочию убедился, что совсем это не преувеличение. Катерина упорхнула, а меня генерал вежливо попросил остаться. И очень вежливо описал то, что он со мной проделает, если что-то с девчонкой случится.
Вот так получилось, что стал я инструктором подрастающего поколения. И топаю к Олегычу поинтересоваться, нет ли у него в хозяйстве «ствола», который был бы по руке двенадцатилетней девочке.
Лесничке я выдал тот самый «беби-браунинг», очень он ей понравился: маленький, симпатичный и бьет хорошо. Потом, что-то вспомнив, я ушел в склад, долго там рылся, а потом вытащил оттуда здоровенный сверток и с грохотом положил его на стол:
— Смотри, чего у меня есть! — говорю. — Крепостное ружье Гана-Крнка! Зверь-машина! Двадцать и три десятых миллиметра калибр! Даже амортизаторы отдачи есть и работают. И патроны есть к нему. Берешь?
— Нет, не беру, — ответил Степан, — слишком тяжелая, сошек нет, патрон совершенно нестандартный — расстрелял БК и все, оптики нет, а если поставишь, то как бы не рассыпалась… Определенно не КСВК, да и ту бы я не взял даже в полном комплекте, слишком тяжелая. Что та, что эта. Сам с ней бегай. Или лучше с «гатлингом» наперевес, как Терминатор!
— Начнем, господа? — поинтересовался Ланге. — Кто желает быть «примусом»? — щегольнул он знанием латыни.
— Пожалуй, я, — хитро улыбнулся толстяк, собрав лицо в мелкие морщинки и став похожим на Санта-Клауса, но вот маленькие, остро и умно поблескивающие из-под лохматых, кустистых бровей глазки наводили на мысль, что этот добродушный человек может быть весьма опасен и жесток. А собравшиеся в кабинете сослуживцы знали Готлиба Талленбаума как весьма опытного, дотошного и въедливого полицейского. Вдобавок, весьма прямой и неуступчивый в отношении своей работы, он оказался неудобен для своего прежнего начальства в Бремене, и, воспользовавшись оказией, его переместили в группу ГФП…
— Хочу прежде всего вернуться к уничтожению «Карлов» — что меня поразило, так это то, что нападавшие, взорвав одно орудие, другое, судя по всему, захватили с собой. Насколько я выяснил, просто так увезти многотонное сооружение не получится, и вдобавок — его следов так и не нашли. Что позволяет предположить — наши противники имеют высшее техническое образование и хорошо маскируются.
— Может, они уволокли второго «Карла» просто как трофей? — скептически произнес гауптштурмфюрер Золле. — К примеру, просто предъявить, как результат вылазки, вышестоящему руководству?
— Мой мальчик, тогда зачем они прихватили и ТЗМ? Вполне можно было уничтожить их вместе с первым орудием.
— А это что за зверь такой? — поинтересовался начальник жандармерии.
— Транспортно-заряжающие машины, сделаны на базе Т-IV, в них размещается четыре выстрела для мортиры.
— Чем дальше, тем страньше и страньше, — заметил шеф ГФП.
— И не говорите, — махнул пухлой ладонью Готлиб, — чем дальше мы углубляемся в расследование, тем больше странностей всплывает наружу. К примеру, как объяснить такой факт, что, несмотря на привлечение армейской авиации, до сих пор базу противника обнаружить не удалось? Я допускаю, что наши диверсанты мастерски маскируются, но не могли же они бесследно исчезнуть, подобно здешним утренним туманам.
— Со своей стороны, хочу добавить, — вклинился в монолог Лемке, — несмотря на все усилия, мы по-прежнему приходим к финишу последними — противник нас опережает и практически всегда. Те случаи, когда нам удавалось подоспеть
