«ВПЕРЕД НА ЗАПАД!» — такой приказ на пятый день Великой Отечественной войны может показаться абсурдным, но наши современники, «провалившиеся» в 26 июня 1941 года, думают иначе.
Авторы: Вихрев Федор
Марш не запомнился совершенно. Просто вышли к деревне несколькими колоннами, заняли присмотренные позиции. Глушилку разместили чуть подальше, вместе с резервами. Теперь дело за Никой и снайперами.
Организм, зараза, нервничает. Нет ничего хуже, чем ждать, — очень верная мысля. «Монстра», наверное, уже работает, создав радиопомехи, для немецких раций совершенно непреодолимые. Надеюсь непреодолимые. С час назад сменились часовые, отдыхающая смена должна успокоиться, кто имеет на то немецким уставом дарованное право — спит. Ника, где… Стоп. Показалось? Нет — оба часовых на ближайшем посту мешками осели на землю. Донесся какой-то малопонятный звук, но на выстрелы непохожий совершенно. Ну, теперь все — аккуратно вперед. Но быстро. Бесшумные относительно тени, кажется, парят над землей. Парк. Уф, вроде тихо.
Быстро разворачиваемся фронтом к деревне, загибая один фланг — там палаточный городок. Палатка-караулка тоже на прицеле. Хотя в нее в первые же секунды влетит столько всего… Гул моторов — пошла броня. Никаких сигналов, просто по времени мы уже должны быть на месте. Немцы пока не шевелятся. Вымерли они, блин, что ли?
«Да. Непуганый еще немец», — мелькнуло в голове, когда техника заняла свои позиции позади пехоты, а тревоги никто так и не поднял. Посмотрев на часы, я прикинул, что по времени все уже должны быть на местах. Учитывая, что самая «ненужная» нам часть немцев располагалась в палатках, я приказал зарядить осколочный и развернуть башню в их сторону, после чего стал ждать начала концерта. Ибо начинать должны были ракеты, потом вступала в дело пехота, а техника — потом, для внесения дополнительной паники.
Млять, лучше бы вымерли! Неразборчивый вопль и хлесткий винтовочный выстрел.
— Огонь! — это уже я, на всякий случай выпалив по смутно виднеющейся палатке.
С шипением взлетели ракеты. Наши, осветительные, залив округу желтоватым светом и… На палатки обрушивается свинцовая стена. Отдельных выстрелов просто не разобрать. Вот одна из них осела под шквальным огнем, вторая… Ракеты снижаются, давая еще достаточно света, но в деревне видны уже первые языки пламени.
Постепенно ухо привыкает, начинаю различать рычание МГ, солидное бухтение ДШК, короткие очереди двадцатимиллиметровок, выстрелы сорокапяток.
Ракеты, догорев, гаснут, и единственным источником света, кроме луны, остаются только стремительно набирающие силу пожары. В их неверном свете видны мечущиеся в деревне тени. Там ад. Люди выскакивают из дверей, из окон, гибнут, беспорядочно мечутся.
Хмм, беспорядочно? Я бы не сказал — от крайних домов отделяется группа в несколько десятков человек. Они целенаправленно прут к парку… И залегают под шквальным огнем. Не мечутся, а залегают, пытаясь отползти. Это кто ж там такой смелый-то? На них обрушивается огонь танков, лупят пулеметы. Вот кто-то не выдерживает, вскакивает и тут же падает. Это конец — не выдержав расстрела, немцы бросаются бежать. Куда? Не важно, лишь бы не лежать, лишь бы скорее вырваться из этого ада… Последний валится, не пробежав и десятка метров.
Осторожно стягиваемся к деревне. Еще не все — кто-то отстреливается. Мы близко не подходим, стараясь работать издалека. Потом начинается зачистка. Подходящий термин, ага. Пепелище чистить. Уцелевшие немцы стягиваются к единственному уголку деревни, который не полыхал пожарами и неплохо сохранился, — штаб связистов и несколько домов рядом. Олег, где этот Плюшкин, блин?! Немцам трэба сдаться предложить.
А потом все завертелось. Немцы носились по деревне, как крысы по тонущему кораблю. Нет, конечно, вначале они попробовали прорваться к своей технике, но у них это не получилось. Несколько домов, подожженных в самом начале, весело горели, освещая поле боя. Постепенно горящих домов становилось все больше и больше. Повсюду в деревне валялись убитые. Многие из них были даже без формы. Некоторые выскакивали из домов вообще без оружия. Палаточный лагерь был уничтожен довольно быстро — палатки от пуль не защищали. Несколько раз из деревни выскакивали охреневшие враги на машинах или грузовиках из тех, что в деревне были припаркованы. Так же оттуда пытались свалить семь мотоциклов и какой-то очумелец на «двести двадцать втором». Причем этот броневик умудрился проскочить довольно далеко до того, как в него влипло несколько снарядов и он превратился в огненный шар. Через час после начала бойни уцелевшие
