Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
у Олега шансов больше уйти. Со мной через болота отправились Т34, БТ и сборная солянка из группы Олега – «двести пятьдесят первый» с радиостанцией, LWS, Т3, Т4, 7ТР, «итальянцы» – L3 и L6 – и пятнадцать грузовиков с гражданскими. Изза ливня, хлынувшего вскоре после нашего ухода в лес, шли медленно, и дорога заняла более двенадцати часов. Подвели грузовики – часто застревали, буксовали, приходилось выдергивать их танками. Так что к приходу в лагерь все уже валились с ног от усталости.
Но отдохнуть мне не дали. Посыльный доложил, что генерал ждет меня в штабе. Ну, доложить о бое все равно нужно. Значит – в штаб.
Олег Соджет
После моста мы разделились. Основная масса людей и техники пошла с Доком через болото по проложенным гатям. Саня с небольшой группой отправился уводить погоню, а я с обоими КВ, Т35, «Дизелем» с восьмидесятивосьмимиллиметровкой на прицепе, сосватанным «блицем» и ТI двинулся в лагерь в обход болота. Большую часть пути мы прошли незамеченными. Но когда до поворота к лагерю (в этот момент мы шли как бы от него) осталось пройти метров восемьсот и колонна стянулась в кучку, на нас вынесло Lt35, за которым шли грузовик с пехотой и броневик с рацией. Стрельба началась практически сразу с обеих сторон. К счастью, на нашей стороне было преимущество в броне и калибрах орудий. Однако ТI не повезло, и ему опять своротило башню набок. И хотя он не потерял способности к движению, в бою уже был бесполезен. Почти сразу за ним и «элтэшка» получила в лоб сорокапятимиллиметровый снаряд с Т35 и замерла. КВ ударили по грузовику и бронеавтомобилю. Грузовик перевернуло, а от машины связи остались груда железа и разлетевшиеся в разные стороны колеса. Еще через пять минут добили и высыпавшую из грузовика немецкую пехоту.
Пока наши бойцы собирали оружие, мы прицепили к КВ и подбитого «чеха». На запчасти или как дот пригодится. Погибших в этом бою у нас не оказалось, хотя стрелок в ТI пострадал очень серьезно – ему оторвало руку до локтя, и до того, как ему ее перетянули, он потерял много крови. Кроме него было еще пять раненых. Один из которых, им оказался Ян, пострадал слегка и смешно – отрикошетившая от брони пуля попала ему в зад. И теперь героический поляк лежал в кузове грузовика, держась за пострадавшую часть тела, а пехота сквозь смех советовала растерявшемуся санитару, как именно надо это ранение бинтовать.
Хотя немцы и передали, что встретились с нами, но, учитывая, в какую сторону мы в тот момент двигались, нас искали не в том месте, и дальнейший путь до лагеря прошел без приключений.
А по прибытии в лагерь меня сразу же вызвали к Карбышеву…
Ника
Самолет прилетел, как и ожидалось, ночью. Его встречали Литовцев со своими разведчиками и, конечно, вездесущий Игнатов. Я со своей раненой ногой уже могла ходить и сидеть, но участвовать в торжественной встрече «великого посольства с Большой земли» – увольте. На фиг.
Встречатьто я не встречала, но спать тоже не могла. Сидела в своем отгороженном простынями закутке. В голове ни одной мысли. Пусто как в бочке. Знаю же, что сейчас будет решаться наша судьба – именно для этого и прилетели «товарищи с Большой земли», а все равно заставить себя думать не могу.
Простыня тихонечко отодвинулась. Ровно настолько, чтобы в мой закуток мог заглянуть солдат.
– Товарищ Иванова…
– Знаю… сейчас иду, – перебила я.
Почемуто я боялась этих слов: «Вас вызывают». Это как точка во всем, что мы делали.
Оправилась, проверила пистолеты в кобуре и за спиной, кинжал на поясе. Не знаю, что еще бы такого сделать, но выходить не хочется. Стою и понимаю – просто тяну время. Как глупо!
За столом сидели четверо. Дмитрий Михайлович, Игнатов и двое незнакомых. Остальные остались за дверьми. Так же, как и весь мир – там, за железной дверью, прошлое, будущее, настоящее…
– Садитесь.
Голос повелительный. Привыкший командовать… и ломать.
– Иванова Ника Алексеевна? Правильно?
– Нет…
Удивленный взгляд сначала на Игнатова, потом на Карбышева: «Почему не доложили? Что такое?!»
– Тогда… кто вы?
– Что это вам даст. Мое имя? Напишите любое…
– Вы даете себе отчет в том, с кем вы говорите?
– Даже если я вам все как перед Богом расскажу, вы поверите? «Докажи, что ты не верблюд…» Я не буду доказывать… Ничего…
Игнатов неожиданно подвигает ко мне пачку бумаги и карандаш.
– Пишите.
– Что?
Теперь уже говорит этот – первый.
– Пишите подробно, если уж говорить не хотите. О себе. Все. Кто вы, откуда. Ваша биография «там» и подробно – «здесь». Чем подробнее, тем для вас же лучше…
– Не хочу…
– Что?
– «Чукча не писатель, чукча – читатель».
– Кажется, вы, товарищ Иванова, не понимаете…
