Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
сваливаем отсюда! – сказал я, не дослушав… Дальше было несколько часов непрерывного бега, практически без остановок… Глаза мы на подходе к лагерю партизанам завязали на всякий случай и, прибыв в лагерь, передали их особистам. Сам же я, коекак добравшись до мастерской, умылся, привел себя в порядок и пошел на доклад к генералу… Карбышев, узнав, что его народ превратил в Буденного, долго смеялся и даже пошутил на тему: «А может, мне и правда усы отрастить, как у Семена Михайловича?»
Саня Букварь
На базу мы вернулись примерно через час после Олега.
Изза страшной усталости я просто вывалился из двери НАГа. Первой из встречающих подбежала Ася – младшая лесничиха, как ее называли все на базе.
– Дядя Саша, как сходили? Все хорошо? Не поранились? На вас дед Дима сильно ругался, что так долго.
– Все хорошо, малыш, держи, – я протянул ей несколько плиток шоколада из бортовых пайков, – а сумку с бляшками и нашивками я сам тебе отнесу – тяжелая она. Только там много одинаковых. И стирать надо много.
– А щитки в клетку есть?
– Есть!
– Это хорошо! Я потом меняться буду. А крови я не боюсь. Я вон даже бинты стирать помогаю… А вы мне потом еще щитков привезете?
Подбежал посыльный:
– Товарищ лейтенант, вас товарищ генераллейтенант в штаб вызывает! Срочно.
Пока я шел к штабу, меня перехватил наш спец по железным дорогам:
– Саня, у нас с «железкой» не все гладко теперь!
– Что случилось?
– Немцы через три дня запускают движение Брест – Пинск по своей колее. Теперь станции в Кобрине не будет. Да, и еще: сажать собираются заложников на паровозы. Человек по десять. На надколесные трапы – и котел прикрыть, и чтоб мы видели.
– Докладывал?
– Да, прямо перед приходом первой группы. Я сам только перед ними пришел.
– Как тут вообще?
– Самолет прилетел.
– Какой? Зачем?
– Не знаю, сразу к генералу пошли. Он, говорят, сам встречал.
Когда я вошел в штабной блиндаж, взгляду открылась следующая картина: в двух дальних углах за столами сидели оба Олега и чтото писали. Рядом с каждым из них стоял энкавэдэшник со шпалой в петлицах. В середине, за главным столом, сидел сам Карбышев и с ним двое – один с тремя шпалами, второй с ромбом. Не успел я и рта раскрыть, как мне приказали сесть, и дверь закрылась. Даже закрывающий дверь был немаленьким чином для этой работы – аж три кубаря!
– Здравствуйте, товарищ Букварь, – заговорил со мной «ромб».
– Здрасте! Товарищ… Извините, не знаю званий в вашей организации.
– Ну, я наслышан, что вы шестьдесят лет тому вперед тоже имели отношение к нашей организации?
– Ну, не совсем. Тогда был короткий период, когда ПВ выделили в отдельную службу, правда, вскоре вернули…
– Вот и хорошо! Тогда продолжим!
– Где вы были… января две тысячи девятого года? – задал вопрос «трехшпальный»
– Дома, потом на работе, а потом… здесь и в сейчас.
– Служить Родине будем?
– Так по возможности этим и занимаемся…
– Возьмите два листа. На первом напишите автобиографию. Прошу честно, мы проверить не сможем, а вам на будущее в мирной жизни легенду поправдивее сделать поможет. А на втором опишите персональный боевой путь, после двадцать шестого июня. Ваши друзья уже занимаются этим. Но оторвем их. Товарищи, заполненные рапорты жду до вечера, автобиографии до утра.
– Пройдите сюда, товарищи, присядьте за общий стол, – вновь заговорил «ромб». – Для нашей страны наступило тяжелое время. Как уже мы выяснили с помощью ваших друзей и вашей техники, война окончится не скоро. Будет много жертв. Чтобы приблизить победу, вы уже сделали немало, а можете еще больше. Насколько ваша помощь будет успешной, зависит в первую очередь от вашего желания. Вам интересно, что происходит сейчас на фронте?
– Конечно! – ответили мы в один голос.
– Не без вашей помощи наши войска остановили группу армий «Центр» на подступах к Смоленску. Немец выдохся, но сил у него очень много. Отступление соседних фронтов тоже замедлилось.
Мы радостно переглянулись, а Ника показала мне большой палец.
– Товарищи командиры! – вновь заговорил «ромб». – На сегодня можете быть свободны в пределах лагеря. К вечеру жду документы. Завтрашние можно тоже, если успеете.
Олег Соджет
Только я по прибытии в лагерь из «коробочки» вышел, как ко мне посыльный подбежал, сказав, чтобы я к Карбышеву зашел. Ну, надо, значит, зайду. Вхожу туда, а там, кроме генерала, еще двое. И оба незнакомы.
– Медведь Олег Евгеньевич? – спрашивает майор. – Я – Ярошенко Алексей Владимирович.
– Не совсем, – говорю.
– То есть?
– Фамилия не моя.
– А… а почему, если не секрет?
– Так
