Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
для нее – единственное место, где ей не страшно.
Разговор в группе ГФП ГА «Центр», временная полевая комендатура, Белосток
– В определенной степени все наши успехи на Восточном фронте обусловлены отсутствием у русских войск налаженного взаимодействия и нормальной связи.
Хочу отметить, что противник воюет безрассудно храбро и отчаянно. К сожалению, этого мало – крайне необходимо еще и умение. Пока его нет – наши доблестные солдаты болееменее справляются. Но как только в действие вступают отлично подготовленные диверсанты НКВД – армейцы впадают в ступор.
Пожилой розовощекий толстяк вытер пот с аккуратной, похожей на отполированный бильярдный шар лысины и отпил минералки.
– Както не похоже на русских – применение радиоглушения при уничтожении гарнизона, грамотно подготовленный отсечный огонь. И эти подвижные снайперские засады. – Высокий, худощавый гауптштурмфюрер из СД откинулся на спинку кресла и нервно забарабанил пальцами по столешнице.
– Не стоит недооценивать противника, мой мальчик, уж поверь старому солдату. Я ведь воевал с русскими – в четырнадцатом году, в Восточной Пруссии. Сначала мы думали, что выпнем их сразу до Варшавы или дальше, но как же нам намяли бока… Если бы Самсонов и Ренненкампф действовали осмотрительнее, кто знает, к кому повернулась бы фортуна.
– Если бы, если бы… прочесывание прилегающего леса в районе расположения деревни ничего не дало, – несколько раздраженно отозвался эсэсовец, – а вот ваше предложение, уважаемый Хельмут, по организации «ловли на живца» принесло результат – группа снайперов уничтожена.
– Мое предложение усилить состав подразделений ГФП, СД и жандармерии, увеличить посты и патрули не встретило понимания у этого остолопа Бреннеке. Особенно после уничтожения «Карла» и К98. Единственное, на что его хватило – использовать этих хорватов в «акциях умиротворения» против местного населения. Только после инцидента с депо Кобрина и уничтожения моста армейцы поняли всю сложность обстановки в их тылу.
– До этого нас вежливо извещали, что наличных частей хватает только на охрану объектов, – хмыкнул новый начальник группы ГФП.
– Больше всего пользы принесло ваше назначение к нам, мой дорогой Ланге. Я просто не понимаю, как его могли назначить на этот пост – куча амбиций, масса самомнения и абсолютный ноль в профессиональном плане. Зато старый партиец и друг чуть ли не самого Гейдриха. – Толстяк досадливо сморщился.
– Я понимаю ваше недовольство, Готлиб, пока хорваты с энтузиазмом, достойным лучшего применения, действовали в деревнях, жандармерия и полиция метались по дорогам или стояли в патрулях, русские диверсанты спокойно обделывали свои дела. Скорее всего, и гибель обергруппенфюрера неслучайна…
Начальник ГФП поднялся изза стола, подошел к распахнутому окну и присел на подоконник.
– То есть вы полагаете, Рихард, что все эти события – звенья одной цепи? – поинтересовался эсдэшник.
– Более чем уверен, Вальтер… и со мной согласен наш старина Талленбаум. – Толстяк, улыбнувшись, приложил руку к груди и слегка наклонил голову.
– Но вернемся к наши баранам, – посерьезнел Готлиб, – надеюсь, вы понимаете, что без хорошей сети агентуры нам не удастся изменить статускво в нашу пользу? И вдобавок, надо безотлагательно решать вопрос со вспомогательной полицией.
– Нда, вы явно с уважением, если не симпатией, относитесь к этим русским унтерменшам, – вскользь обронил Вальтер Золле, скучающе рассматривая свой идеальный маникюр.
– Мой мальчик, вся эта риторика насчет неполноценности славян и трескучие фразы про высшую арийскую расу хороши на партийных съездах… и, пожалуй, при нашем гауляйтере, но мы – реалисты и прекрасно понимаем, что русские – это не французы, не поляки и тем более не англичане. Вспомните – тридцать девятый год, наши победоносные войска маршем прошли по всей Европе – она рухнула, как карточный домик. А что мы имеем сейчас? Наши солдаты топчутся у стен Смоленска, до сих пор в лесах гуляют толпы русских солдат. И заметьте, вся агитация насчет «освобождения угнетенного народа России от жидокомиссаров» отнюдь не встречает отклика у этих самых «угнетенных».
Толстяк шумно вздохнул, тщательно промокнул лоб и надолго приложился к минералке.
Наступившую паузу прервал Хельмут Лемке, начальник полевой жандармерии:
– Я целиком и полностью согласен с коллегой Талленбаумом и хотел бы продолжить его мысль по поводу вспомогательной полиции – если на своих жандармов я могу положиться без оглядки, то с этими уродами из аборигенов мы еще наплачемся.
– Ну зачем же так огульно охаивать преданных
