Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
Что, я не мог понять, но чтото напрягало, и я никак не решался выйти к ним. Ребята косились на меня, но инициативы не проявляли. Я посмотрел на Тэнгу, пес лежал и беззвучно рычал, глядя в сторону деревни. Я уже хотел скомандовать отход, как вдруг один из бойцов сказал, указывая рукой на женщину, подошедшую довольно близко к нам:
– Это же жена нашего комэска!
– Стой! – рявкнул Паша, но поздно – парень вскочил и радостно закричал:
– Нина Семеновна, идите к нам!
А я в этот момент увидел, на кого рычал Тэнгу. Замаскированное пулеметное гнездо метрах в восьмидесяти от нас и две головы в касках с травой и веточками – немцы.
– Беги, Андрей! Это фашисты! – закричала женщина. Я начал стрелять по пулеметчикам, после третьего выстрела каски исчезли, а ствол пулемета уставился в небо, открыть огонь они так и не успели. Успели другие – очередь, ударившая с чердака ближайшего к нам дома, свалила Андрея на землю. Пулемет на чердаке заткнул длинной, во весь магазин, очередью Паша, но и сам не уберегся, поймал пулю в грудь. Из домов выскакивали немцы и вместе с «окруженцами» бежали к нам. Нина Семеновна упала, немецкий офицер, выскочивший из ближайшего к нам дома, застрелил ее. Другой попытался ему помешать, но не успел. Первого я убил, но второй прыгнул в сторону и перекатом ушел за кучу бревен возле забора. «Круто, – подумал я, – как в кино про спецназ». Серия взрывов заставила немцев залечь и попрятаться – это Антон положил в толпу шесть «фенек» из неплохо сделанной реплики «палестинской рогатки».
– Отходим, – скомандовал я, – Антон, Дима, берите Пашу, и бегом к лошадям! – как ни странно, немцы не стали нас преследовать, только открыли огонь по лесу из минометов.
Мы почти добежали, когда Тэнгу с грозным рыком рванул назад: нас догоняли две немецкие овчарки.
«Назад!» – хотел крикнуть я, но не успел, по спине как будто ударили дверью, я еще увидел, как улетает в кусты моя винтовка, и потерял сознание.
Придя в себя, понял, что не могу ни открыть глаза, ни пошевелиться, только слышал голоса.
– У нас не хватит лошадей на всех, он мертв, а старшина живой. Похороним его здесь, под выворотнем, и поспешим, пока нас немцы не догнали.
Я попытался чтонибудь сказать, но не сумел, голоса отдалились, потом пропали.
Шороха песка, осыпающегося на укрывавшую меня плащпалатку, я уже не услышал.
До базы добрались только Антон с Пашей, остальные погибли, наткнувшись на немцев.
Ника
Я даже никогда не думала, что моего майора можно так опускать. Он ведь сам монстер по этому поводу, а тут… Тихонько стою возле дверей и не знаю, как доложиться: или поармейски – тогда не пошлют, но удивятся, или как всегда: «Дмитрий Михайлович, вызывали?» – но Карбышеву, Старинову, Литовцеву и, конечно, Ярошенко было явно не до меня.
Разнос, нет – размаз происходил чинно, без истерик, криков, но от этого радостнее не было.
– А, товарищ Иванова! Проходите! К вам у нас тоже – вопросы… Вы, наверное, в курсе, что ваш Змей не вернулся? А двое из его группы говорят, что он погиб. При этом могила – пуста. В свете последних событий могу сделать вывод, что смерть вашего будущенца – это прикрытие, за которым скрывается переход на сторону врага и в дальнейшем работа на вермахт. Так что потрудитесь объяснить, товарищ Иванова, что вы планировали изначально. Ваша группа начала терять людей именно в тот момент, когда уже был отдан приказ о выдвижении на соединение с Красной армией. Вам не кажется, что это прямой саботаж?.. И вы, как командир, должны отвечать за своих будущенцев, так вот – вы и ответите….
Степан
Вот такто. Змей пропал – примерное место захоронения нашли разрытым и пустым. Самого нигде нет. А ведь ребята, ушедшие с ним, клянутся, что он был мертв. Вот и думай – если немцы труп нашли, то на фига с собой потащили? Правильно, незачем. А значит, нашли они не труп. А значит, надо уходить, но в нынешнем состоянии мы – сидячие утки. С места не сдвинемся. Единственное, что мы можем сделать – максимально ускорить подготовку к выходу к своим и готовиться к обороне.
Ника
В последнее время Сергей Олегович почти не вылезал из своего арсенала. Веселенькая надпись на дверях внушала оптимизм даже гэбэшникам, а прочим и подавно не хотелось по своей воле влазить в святая святых нашего оружейника.
После совещания настроение было такое, что хоть иди сама и стреляйся. Так что я выбрала альтернативу и, стукнув один раз по дверям и крикнув: «Олегович, это Ника!» – вошла внутрь.
Мужики уже укладывали последние свертки и ящики в машину.
– Где? – спросила я. – Главный где? Олегович.
– Там, – кивнул один на чуть приоткрытую дверь в дальней стене.
Вошла. Олегович сидел на табурете со
