Третий фронт. Трилогия

зеленые! – решительно разогнал я чертиков. – Вот, держи! – положил я на стол свое сокровище, «лиэнфилд» с оптическим прицелом.
– Ты не смотри, что такая старая на вид, бьет изумительно… да… А ну, кыш, кому сказал?! – снова шуганул обнаглевших чертиков. – Вот патроны, сотня штук, вроде все из одной партии, – брякнул мешочек рядом. – Для тебя берег, да… знал, что тебе понадобится… вот… ик! Хорошая ты девушка, Ника… жаль только, не рыжая… вот… – это я пробормотал уже засыпая…
После того, как я проспался, принялся тоже помогать со сборами. Спешка и бардак, как всегда в таких случаях, были страшными…
В очередной раз пробегая кудато откудато, я не заметил торчащий в траве корень дерева, споткнулся и навернулся со всего маху. Тутто все и случилось, удачно сложив вместе ночь, упавшего меня, молодого водителя и неисправные тормоза на машине… Последнее, что я запомнил – это надвигающуюся на меня глыбу грузовика, жуткую боль, а потом крики: «Олеговича задавило!!!»…Потом была темнота…
Олег Соджет
Когда я узнал о том, что Олегыч погиб, да еще и так глупо, я вначале не поверил, а потом… Потом был запой, даже, скорее, ЗАПОЙ, да еще какой… А учитывая, насколько я в это время был агрессивен, от меня в лагере все шарахались, кроме Ани, – она вообще была единственной, кто мог меня в это время хоть както контролировать. Она же меня и вытянула из запоя. А то мог бы и как Олегыч кончить – танки в болоте плавают плохо, но быстро. Правда, в направлении на дно, а бухой мехвод (все порывался за рычаги сесть, как набирал градус, хоть и не был уже мехводом – Стас вел коробочку) – это в таких условиях почти гарантия подобного исхода.
Однако, несмотря на то что пить я с Аниной помощью и перестал, но без последствий эта смерть для меня не прошла. Я стал намного замкнутей – общаясь в основном только с Аней, Иваном и Стасом (так звали четвертого из моего экипажа), держа остальных на расстоянии. И чувство юмора у меня практически пропало, хотя и до этого его у меня почти не было. Точнее, не пропало, а переродилось в направлении черного. Так, например, на моем танке (я таки остановил свой выбор на Т34) на башне была нарисована весьма интересная картинка (Стас оказался неплохим художником) – объятая пламенем фигура танкиста, стреляющего из автомата, под которой было написано «До последнего!».
Ника
На похороны Олеговича я не пошла. Рявкнула Петровичу, что не хрен было самому лезть под машины. Мужикам окрысилась – да пошел он! И ушла к себе. Судя по удаляющимся звукам, поняли правильно – циничная и бездушная баба… вот и хорошо. Оставили… одну.
Облокотилась лбом о стену. Стою. Боюсь, что не выдержит сердце – разорвется к чертовой матери. Вот прямо здесь и сейчас. Не могу. Не могу не плакать… только нельзя. Там, на могиле, не сдержалась бы, это уж точно. Ревела бы как белуга. Как плакальщица… и не остановилась бы.
А так… чтоб не видели… никто… Незачем.
Выстрел. Второй. Сейчас будет третий. Лучше бы в меня стреляли, чем вот так – в небо. Не хочу терять. Никого… Только бы не заплакать. Только бы не сорваться. Только бы больше никого не терять…
Змей
Когтистая лапа содрала с моего лица прикрывавшую его плащпалатку и тонкий слой песка. Потом Тэнгу, поскуливая, старательно вылизывал мне физиономию. Помогло, я очнулся и осознал произошедшее. Похоже, меня контузило, причем так, что все решили, что я умер. И похоронили. Бывает хуже, но реже и не со всеми. Кроме головы, ничего не болело, надо было вставать. Из могилы.

Выбирайте ночку потемнее,
Вылезайте все изпод земли,
Главное – завыть погромче, пострашнее,
Чтобы эльфы все сума сошли, –

замурлыкал я. Тэнгу, увидев, что я уже выбрался из ямы, кудато убежал. Потом оттуда донесся хруст веток, похоже, малыш возвращался не один.

Ба, а это кто на горизонте?
Держит меч, как будто кочергу.
Мало ль, что принцесса, нет, увольте,
С женщиной я драться не могу.

Но Тэнгу пришел один, зато принес мою винтовку.
Я был очень доволен: разгрузку с меня снимать не стали, некогда им было. Даже пистолет с флягой оставили. И ранец потрошить не стали, просто закинули в кусты, сняв с седла.
Мне же лучше. Через полчаса, окончательно придя в себя, я двинулся к лагерю, надеясь если не догнать ребят, то, по крайней мере, не сильно от них отстать.
Стрельбу и взрывы гранат я услышал издалека и кинулся на звуки, решив, что ребята