Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
при прорыве. Отрабатывали взаимодействие Т34 с КВ, изрисовали все трофеи, объясняя, куда бить, тренировались в определении дистанции. По плану Т34 забирал Олег, как и один КВ2 для огневой поддержки, я шел с КВ1 и вторым КВ2. Мы с Олегом наварили на танки чтото вроде командирских башенок. Без оптики, правда, но даже смотровые щели улучшили обзорность из машин. Думал еще сварганить боковые щиты на ходовушке КВ, типа плит на «Меркаве», но пришлось от этой идеи отказаться – чтото толковое выйдет слишком тяжелым, а двигатель КВ и так слабоват для такого танка.
В одну из следующих ночей меня разбудил необычный шум. Побыстрому оделся, «стэн» на изготовку и выскочил из казармы. Стрельбы слышно не было, так что версия атаки на базу отменялась. Но произошло чтото необычное – невероятная суета, люди столпились у гаражей… Пошел туда, но на полпути меня окликнул Степан:
– Олег?
– Степа? Чего происходитто? Носятся все как угорелые…
– А ты что – не в курсе? Серегу… Олегыча… В общем, нет его больше. Грузовиком придавило. Водила молодой сдавал назад, не заметил… А может, с тормозами чтото… А пошло оно все! Пошли, помянем, что ли…
Смерть Сереги здорово выбила нас из колеи. Олег пил почерному, пока генерал не приказал ему водки не давать ни под каким предлогом, остальные… тоже пили, но поменьше. Один Степан держался какимто образом, много времени проводя в штабе за подготовкой прорыва. Ну и я не очень пил – где я и где водка? Не переношу, в общем, выключает меня быстро. И хочется выпить – и не могу… Так что я больше лазил по базе сам по себе, залезал куда подальше в лес и слушал тишину. В последний перед сменой баз день мы собрались в последний раз на могиле и разошлись.
Мы меняли базу перед прорывом. По пути, по плану, к нам должны были присоединиться уцелевшие части сорок второй дивизии. Но гладко было на бумаге… Как немцы нас нашли – то ли сыграло оживление радиопереговоров с Москвой, то ли последние походы Олега и Сани по немецким аэродромам – не важно, но нас нашли. Разведчики потеряли две группы, немцы прочесывали соседний квадрат. В этих условиях уйти было невозможно, и сорок вторая прикрыла наш выход. Те, кто уцелел – человек семьсотвосемьсот, – присоединились к нам уже на нашей новой базе.
Время все ускорялось. События мелькали одно за другим, откладываясь в глубине памяти в какойто неведомой мне ячейке «Подготовка к прорыву». Из этого состояния меня вывело только возвращение остатков группы Змея. Всегото двое вернулись, без него самого и без Тэнгу. Парни утверждали, что, возвращаясь от нашей сменной базы, куда все мы должны вскоре переходить, приняли бой, в котором Змей был убит. О судьбе Тэнгу ничего не известно. А вот дальше были странности – посланные к месту захоронения разведчики могилу Змея нашли, но – пустой. Где он сам – никто не знал. В особом отделе некоторые лихачи уже доложили генералу о возможном переходе Змея на сторону противника (странные, однако, люди – после всего, что мы тут натворили), генерал устроил разнос всем нам – особенно досталось Нике, – как вдруг Змей объявился. Эти му…ки умудрились его похоронить, не убедившись как следует в смерти. И если бы не Тэнгу… Да… была большая гулянка, и с тех пор я изредка спрашивал Змея: как же оно на том свете и не стоит ли ему переименоваться в Зомби?
Спецгруппа ГФП ГА «Центр»
…Туманное лесное утро, самое раннее и дремотное – с неодолимой силой тянет вниз голову, наливаются свинцом веки. В глазах все расплывается и дрожит, как кусок льда на ярком солнце. Вот уже который месяц спецгруппы ГФП группы армий «Центр» мечутся по всей Брестской области, пытаясь найти, изловить и примерно покарать весьма дерзких диверсантов, объявленных недавно «личными врагами фюрера». Несмотря на относительные успехи Вермахта на Восточном фронте, его тылы остаются попрежнему опасны для «дойче зольдатен». Глухое, подспудное недоброжелательство белорусов к оккупационным властям, увидевших, что скрывается за веселенькой ширмой «нойе орднунга», и понявших, что немцы, по сути дела, рассматривают их всех, как своих рабов, а их родную, обильно политую потом и кровью землю, за которую сражались их предки, нарезали под свои владения хамоватые, бесцеремоннонаглые и жестокие потомки рыцарей Ливонского братства воинов Христа.
Вряд ли такие мысли овладевали оберлейтенантом Шиллером, несмотря на его отдаленное родство с известным поэтом и философомэстетиком, он упорно боролся с дремотой, вылеживая ямку в лежке, – четвертые сутки шла облава на «партизанен унд коммисарен», недавно пеленгаторы зафиксировали радиообмен в районах Малориты и Знаменки. Срочно поднятые по тревоге силы, приданные ГФП, перекрыли дороги, устраивали засады и КПП. Особенно развернулся
