Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
шеф жандармов, заглазно прозванный «Мозельский крокодил» – родом из Пфальца…
…Самолетразведчик Hs126 неторопливо плыл в утреннем, затянутом дымкой небе. С высоты трехсот метров лес внизу представал похожим на бесконечное изумрудное море. Летчик Фридрих Нолькен, списанный по ранению, заработанному во время Битвы за Англию, из истребителей, и стрелокнаблюдатель Пауль Шутце, который с треском вылетел из теплого местечка в БАО за гомерический запой в Польскую кампанию, поношение старшего по званию и чудом не загремевший в дисциплинарную роту. Короче – парочка подобралась колоритная, шебутная и отчаянная. Они летали вместе уже полгода и понимали друг друга с полуслова – нордический северянин Нолькен и чернявый, похожий на итальянца выходец из Эльзаса Шутце. Пока Бог их миловал – не случалось попасть под огонь сумасшедших «сталинских соколов», дерущихся до последнего, или не менее сумасшедших русских зенитчиков, лупящих с полным пренебрежением к смерти. К чести наших героев – по беженцам и раненым они никогда не стреляли и их не бомбили, что было редкостью на фоне других пилотов их эскадрильи. Они просто делали свое дело, как и многие другие на этой страшной войне.
…Облет лесного массива они совершали уже неоднократно – сменяя другие экипажи, выискивая малейшие признаки «партизанен». Каждый авиаразведчик прекрасно знает, как утомительны и монотонны подобные вылеты, и любой допустивший ошибку или забывший на мгновение железное правило летчиков – «Хочешь жить – умей вертеться!» – очень быстро догорал гденибудь на земле.
– Командир, вижу подозрительный объект на три часа, – проскрипел в наушниках Фридриха искаженный голос стрелка, пилот быстро довернул машину чуть правее и ниже, входя в малый вираж.
С трудом выцепив взглядом стоявший на опушке у отрезка узкой дороги среди густого подлеска угловатый корпус чегото, похожего и на грузовик, и на легкий броневик, Нолькен легкими движениями ручки скорректировал курс самолета, давая возможность стрелку лучше разглядеть цель.
– Что это, Пауль? – поинтересовался он.
– Очень похоже на русский грузовик, – отозвался после молчания Шутце, – дальше с трудом просматривается чтото еще, возможно, уничтоженная нашими армейская колонна. Судя по всему – уже давно.
– В любом случае, дай сигнал с координатами на базу. Пусть жандармы пошевелят своими жирными задницами, если хотят поймать своих партизанов…
– Диверсантов, шеф, – хохотнул Пауль, – за партизанов они вчера морды какимто пехотным начистили. Представляешь – жандармы устроили драку в кабаке. А приехали их разнимать местные полицейские…
– Да уж, – усмехнулся Фридрих, – кабак хоть уцелел?
– Сей момент, – было слышно, как Шутце связывается с базой, диктует координаты, запрашивает дальнейшие инструкции.
– Командир, кружим здесь до смены или до прибытия мотоманевренной группы… Был цел до приезда десанта, – совсем развеселился стрелок, – ребята вместе месят эти дерьмовые болота третий месяц, сдружились уже. Они вовсю стреляют, в них тоже много стреляют. И какието желторотики из пополнения вздумали подкалывать жандармов: «Как, эти бравые ветераны, сколько возятся с какимито вшивыми партизанами…» Сначала ребята крепились, потом стали звереть. Слово за слово – и понеслось. Пехота своих на подмогу кричит, они бегут – тут и парашютисты примчались, прослышав, что их друзей обижают. Ну и драка была – прямо бой при Лепанто.
– Я слышал, их начальник вчера драил весь личный состав прямо на построении. Ох, ну и слова он любит употреблять – поэма просто.
– «Мозельский крокодил» в своем репертуаре, – засмеялся Пауль, – суровый он дядя – строг, но справедлив. Хоть и песочит своих за «залеты», но и чуть что – выручает.
– А за что прозвище он заслужил?
– Да ктото из кадровиков сболтнул по пьянке – мол, Лемке когдато был в Египте. И ругательство у него еще есть самое любимое: «Крокодилы вы, сукины дети, крокодилью вашу мать!..»
…Хельмут Лемке разослал по ближайшим деревням своих «партизан», создав, таким образом, ловчую сеть, и засел в Кобрине, чутко держа сигнальную нить, как паук в укрытии. Всему личному составу было строжайше приказано: «В бой вступать только в крайнем случае! В любом случае брать живых пленных! В отношении гражданского населения никаких мер не предпринимать!» – начальник ГФП решил: лучше перестраховаться, чем потом в очередной раз докладывать начальству о провале еще одной операции. Толстяк Талленбаум тряс своих полицейских, выясняя – где, когда, как видели или слышали про «партизанен», тем же занимался и Ланге, но уже со стороны СД – осведомители, следствие по политическим делам, работа с военнопленными из лагерей.
А солдаты
