Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
спиной майора Старчука. С таким дело не сваришь. Говори – не говори, а как горохом об стену.
Старчук нажал неприметную кнопку, открылась дверь, и вошел сержант.
– Вызывали товарищ майор?
– Да, уводи арестованного.
Привычным движением вытряхнул папиросу из пачки. Прикурил и задумался. Так он сидел несколько секунд, пока горящая спичка не обожгла пальцы. Твою мать, надо писать отчет, а что писать – непонятно. Признался бы сразу, что немецкий шпион, все было бы намного проще. Не признается, однако, выбивать показания нельзя, правду им надо. А где ее взятьто, правду ту, если привыкли говорить и писать не правду, а то, что партия прикажет. Ладно, будем думать, авось чтонибудь да получится.
…После того как за Старчуком закрылась дверь, Берия взял трубку телефона внутренней связи, привычного диска для набора номера не было, телефон предназначался только для разговора с секретарем.
– Сергей, пригласи ко мне завтра к восьми тридцати майора госбезопасности Ярошенко, и пусть он подготовит подробный отчет по делу Соджета.
– Будет сделано, товарищ народный комиссар! – бодро отрапортовал секретарь.
«Попробовал бы ты не сделать, – мрачно подумал хозяин кабинета, кладя трубку. – Я тут три года порядок навожу. Сейчас уже нормально работают, а поначалу вообще ужас был. Так, что у нас дальше по плану на сегодня…»
В своей работе нарком придерживался четкого планирования, систематизации и порядка и требовал от подчиненных того же. Не терпел в работе бардака и разгильдяйства. В наркомате даже ходили слухи, что аресты и расстрелы происходят исходя из утвержденного наверху плана. Якобы даже были случаи, когда когото арестовывали просто для выполнения показателей, а расстрел заменяли тюрьмой, потому что норма по расстрелу уже выполнена. Скорее всего, такое происходило вследствие косности самой системы и недалекости, а иногда – и откровенной тупости отдельных руководителей среднего и нижнего звена. Надо отдать должное Берии, как бы его ни называли за глаза, при нем количество арестов и расстрелов резко сократилось. Из органов выгоняли, а иногда и сажали самых ретивых последователей Ежова и Ягоды. С его приходом многие сотрудники вздохнули с облегчением – теперь можно было не бояться партийных функционеров, которые ничего не понимали, но активно вмешивались в работу всех отделов наркомата.
На следующий день, ровно в восемь тридцать, в кабинете у главы наркомата зазвонил телефон, тот самый – без диска. Берия неспешно потер виски, зевнул, потянулся. Ужасно хотелось спать, двое суток без сна – это не очень приятно. Снял трубку.
– Товарищ народный комиссар, к вам Ярошенко с докладом, – сказала трубка голосом усталого секретаря. Он тоже не спал две ночи.
– Пусть заходит, кстати, я к одиннадцати в Кремль поеду, распорядись насчет машины, и пока меня не будет, до четырех часов можешь отдохнуть. Ты мне в работоспособном состоянии нужен.
Открылась дверь, и в помещение вошел майор госбезопасности, в руке он держал черную папку.
– Здравия желаю, товарищ народный комиссар.
– И вам не болеть, товарищ Ярошенко, проходите, присаживайтесь, – указал на ближайший стул хозяин кабинета.
В общении с сотрудниками Лаврентий Павлович иногда отходил от официальных уставных штампов. Для него важнее было содержание беседы, а не форма подачи и соблюдение различных протоколов и правил. «Политесами пусть Молотов занимается, он у нас дипломат, вот пусть протоколы и соблюдает. Нам некогда, нам работать надо, писать эти самые протоколы».
Точно неизвестно, говорил ли это Берия на самом деле или нет, но людская молва приписывает эти слова ему. К подчиненным он всегда обращался на «вы», по званию или по фамилии. К тем, кого знал лично – по имени и отчеству. Это означало, что человек так же может обращаться к нему. «Ты» – говорил только либо своему непосредственному окружению: секретарь, водитель, охрана, либо когда был очень зол на когото. Такое обращение считалось очень дурным знаком, предвещавшим увольнение виновного с занимаемой должности, а при самом плохом раскладе даже возможный арест.
– Алексей Владимирович, вы, надеюсь, понимаете всю сложность ситуации, которая сложилась вокруг этих самых «гостей из будущего»?
– Так точно, товарищ Берия, – очень серьезно ответил майор.
– И что вы думаете по этому поводу? Особенно меня интересует объект Соджет.
Майор ГБ открыл свою папку и достал оттуда лист бумаги.
– Вот мой отчет по данному объекту, – положил лист на стол. Одно из правил работы наркомата, введенное в тридцать восьмом новым наркомом, гласило: «Отчет для предварительного ознакомления должен занимать не более одной страницы машинописного
