Третий фронт. Трилогия

пятом так обосрались.
– Значит, думаете, Михаил Викторович, не агент это немецкий, значит, он нормальный парень? – переспросил задумчиво Берия.
– Точно не знаю, я же не господь бог, но мое мнение – не агент, а то, что он нормальный парень – этого сказать не могу.
– А что он еще вам рассказывал?
– Да, можно сказать, ничего, товарищ народный комиссар, – со вздохом добавил Старчук.
– Значит, ничего? – уточнил нарком.
– Толком ничего, ругался и выделывался, – немного обиженно подтвердил майор, и про себя добавил: «Эх, кабы моя воля, этот умник у меня на подоконнике танцевал и по потолку бы бегать научился».
– Значит, говоришь, не признается. Ну, раз не признается – придется отпускать. На нет – и суда нет. Тем более на свободе от него пользы стране намного больше будет.
Майор уже понял, какое решение принял Берия. И сейчас радовался, что не слишком сильно давил на Соджета при допросе. «Сами выпускают, сами пусть потом и разбираются, баба с возу – кобыле легче», – подумал Старчук.
– Так что, Михаил Викторович, оформляйте документы и закрывайте дело. Можете быть свободны.
Майор госбезопасности встал, отдал честь, рявкнул: – Есть! Разрешите выполнять?
– Идите.
Когда за Старчуком закрылась дверь, хозяин кабинета поднял трубку телефона: – Сергей, распорядись, пусть ко мне приведут этого Соджета. Хочу с ним лично побеседовать.
Минут через двадцать на столе у наркома зазвонил телефон.
– Лаврентий Павлович, он в приемной.
– Пусть заходит.
Открылась дверь, в кабинет вошел молодой человек в форме танкиста. В принципе, ничего экстраординарного в этом не было. Ну, казалось бы, в кабинет начальника вошел подчиненный – обычный рядовой случай. Сколько таких входят каждый день к начальству в такой огромной стране, как Советский Союз? Тысячи, десятки тысяч, может быть, сотни тысяч. Стоит ли обращать на эту ситуацию внимание? Вообщето нет. Но в данном конкретном случае имеет место не просто встреча двух людей, а встреча представителей двух разных эпох, культур, способов мышления… слишком много различий, чтобы их все перечислять. Встреча эта интересна еще и тем, что она способна изменить не только судьбу двух этих людей, но и судьбу целой страны, а может быть – всего мира. Также равновероятно то, что ничего не изменится – один продолжит заниматься своими делами, а другой пропадет навеки, как пропадали раньше люди, знавшие слишком много. Разговор не стал неожиданным для обоих его участников, но будь на то их воля – он происходил бы в иной обстановке и в другое время.
Они смотрели друг на друга всего лишь несколько секунд, а в голове у каждого за это короткое время пронеслось много мыслей. Конечно, пока ученые не могут читать мысли, но можно взять на себя смелость предположить, о чем думали два этих непростых человека в те бесконечные, и в то же время – короткие, секунды.
Олег Соджет
«Так вот ты какой, «северный олень»… знаменитый Лаврентий Павлович Берия, или, как мы его называли на форуме, ЛПБ. Сидит за столом. Слева – традиционная лампа с зеленым абажуром, портрет Сталина на стене. Спартанская обстановка в кабинете. Тобразный стол, стулья, сейф, коечто по мелочи. Ни тебе плазмы во всю стену, ни аквариумов с пираньями, ни золотых пресспапье. Зато столько власти, сколько ни одному министру в мое время не снилось. Измельчали министры, измельчали. Наверное, зря наркоматы переименовали. Стали министрами – перестали работать. А сам он такой же, как и на фотографиях, только более усталый. Тот же френч, то же пенсне. И не скажешь, что это одна из самых влиятельных фигур в стране. Похож на бухгалтера из какогонибудь сельпо. Хотя внешность бывает очень обманчива, тот же Гиммлер, судя по фото, был похож на сельского учителя, даже неплохо играл на скрипке, а сколько людей угробил, подумать страшно. Ладно, посмотрим, за каким чертом меня здесь мурыжат. Терять мне все равно нечего. Жалко, конечно, Аню, если ко мне привяжутся, ей тоже достанется. Да и с ребятами расставаться неохота. Мутная вся эта история, ох, мутная. Не такой же ЛПБ идиот, чтобы поверить в то, что я немецкий агент. Не, тут чтото нечисто. Вот и посмотрим что. Я им живой нужен, живой и здоровый. Только зачем все эти пляски с бубнами? Или здесь так модно, сначала мордой об стол, а потом за ухом почесать. Хрен вам, товарищи дорогие. Во всю морду. Вы что думаете, Лаврентий Палыч, я вам сапоги лизать буду или носки стирать за то, что вы меня от дурака Старчука забрали? А за пивом вам не сбегать, за баварским? А вот тут вы все и промахнулись. Ладно, давай, гражданин начальник, шей дело».
Соджет уверенно сделал два шага вперед и остановился. При этом он продолжал смотреть на Берию так, как выпускник смотрит на директора школы.