Третий фронт. Трилогия

– Это какую же? – поинтересовался он.
– Э… – слегка замялся я, а потом плюнул: все равно если с ним работать, то он все узнает.
– Вы ее не всю создали, а только шасси. Точнее – еще не создали, но, надеюсь, создадите…
В общем, после получасового разговора мне удалось убедить конструктора, что я не псих и что ему б не помешало встретиться со мной еще раз, когда у меня чертежи с собой будут. Ибо хоть идеи «Шилки» и Т55 он и понял, как и то, что мне не нравилось в имеющихся танках, типа курсача и люка мехвода в лобовой броне, но без чертежей я не мог объяснить, что именно я прошу сделать и как оно должно выглядеть. А вот имея чертежи под носом, Астров пообещал постараться придумать, как это можно сделать в ближайшем будущем. Хотя и я, и он понимали, что многое придется убрать, упростить или переделать, ибо тот же радар в саму зенитку в обозримом будущем фиг затолкаешь. Договорившись, что, как смогу, я приеду в Горький, мы расстались, довольные разговором.
Саня Букварь
Воспользовавшись образовавшейся паузой, я решил рассмотреть внимательнее Преображенского и, найдя взглядом, направился к нему. Евгений Николаевич беседовал о чемто с человеком в гражданском костюме. Часть разговора долетела и до моих ушей.
– В распоряжении института есть рекордный самолет «Родина», я думаю, он подойдет для задуманного вами дела, – говорил гражданский. – Поставим туда новые высотные модификации «Микулина» с наддувом, в первый отсек – М11 с компрессором, как на «семерках», кислород нового образца, отопление. Я думаю, до тринадцати подниметесь с пятисоткой.
– Маловато…
– А больше пока не можем… Гермокостюмы экспериментальные, еще проверить надо. Да и не уверен я в моторах…
– Но хоть пятьсотто точно потянет? – спросил летчик.
– Надеюсь, но обещать не могу.
– Ниже идти – не долетим, меньше тянуть – смысла нет.
– Постараемся. Разрешите, я покину вас.
Собеседники разошлись, а пообщаться с Преображенским у меня не получилось – к нему подошел человек в форме НКВД и шепнул чтото. Евгений Николаевич очень быстро покинул зал.
Степан
Москва, Кремль… Еще несколько месяцев назад прыгал бы от радости, наверное. Ну, еще бы… А сейчас – скорее недоумение, – за что? За угробленную рейдовую группу? За собрание слухов из будущего? Неясно… И хрен с ним. Наградили и наградили, делу не во вред.
Потом был банкет. Ребята треплются по делу и не очень. И правильно, почему бы и не расслабиться? Фронтто стабилизировался там, где у нас он был в конце сентября, и даже чуть дальше – Смоленск немцы взять не смогли. И Киев тоже. Но вот что странно – наши долбят Румынию без передыха, там, говорят, сплошной ад, а попыток немцев выбить нас с «непотопляемого авианосца Крым» пока не предпринималось. Почему? Все настолько хреново у немцев? Сомнительно. Убоялись распутицы? Три хаха. В реальной истории они в этот период действовали весьма активно, а тут – тишина. Ох, не к добру все это. Чтото будет впереди.
Саня Букварь
На следующий день после кремлевских событий троим из нас, имевших наибольшее отношение к танкам, Ярошенко передал приказ явиться в Наркомат танковой промышленности. Московское управление НКВД предоставило для поездки один из «Кадиллаков», которые занесло в СССР не без нашего участия. Кроме водителя и охранника на переднем сиденье с нами всегда был один сопровождающий. Водитель ехал по оживленным улицам. Мы с интересом рассматривали окружающий нас город. Но вот машина свернула на неширокую улицу, даже скорее проезд между домами. Скорость снизилась почти до пешеходной. Вдруг один из штабелей ящиков, стоявший вдоль глухой стены здания, с грохотом повалился и перекрыл нам дорогу. Тут же раздались одиночные выстрелы, разбившие лобовое стекло. Водитель и охранник на передних сиденьях сникли. Мы буквально вывалились из машины и спрятались за ней. Сопровождающий достал «наган».
– Это все, что у нас есть? – удивился я.
– Еще у водителя был. И у охранника ППД.
– Прикрывай! – крикнул я и, не дожидаясь его реакции, бросился к передней двери «Кадиллака». Открылась она легко. Схватив с коленей мертвого охранника автомат, я откатился за ближайшие ящики. По стене рядом почти одновременно щелкнули две пули. Наш НКВДшник тоже начал стрелять. С той стороны ящиков ктото тонко вскрикнул. Теперь отвечал только один пистолет. Я осторожно выглянул: изза угла ниши в стене выглядывал кусок рукава пальто. Я прицелился. На месте рукава появился стрелок и выпустил несколько пуль в сторону «Кадиллака». Эти выстрелы стали последними в его жизни. С пятнадцати метров нельзя промахнуться даже из ППД. Разобравшись, что здесь больше никого нет, мы осмотрели место происшествия. Двое наших, сидевших в машине,