Третий фронт. Трилогия

к двери в комнату, где шло совещание.
После чего меня, как опоздавшего, стали вводить в курс дела. Я ж не виноват, что меня сначала отпускают, а потом внезапно посыльных самолетом шлют, чтоб я срочно назад бег.
– Ну, что, – сказал я, услышав, что мы имеем, – людей у нас больше, но вот толку… Хотя пусть их командир сам скажет
Командир ополченческой роты Петренко, – доложил вошедший со мной мужик. – Прибыли в ваше распоряжение!
– Еще и ополчение?! – Мындро был в шоке. – Что у вас из оружия и сколько людей?
– Двести человек. Вооружены кто чем. – Петренко замялся.
– Да уж, – влез я, – кто чем – самое то, там не то что ЛиЭнфилды или Томпсоны, там, помоему, еще и кремневые мушкеты найти можно, если поискать. И вооружена примерно половина…
– Ну, это… что выдали, то и есть, – оправдывался Петренко. – И так большинство со своим оружием пришло, а то выдали одну винтовку на пятерых, а так хоть одна единица вооружения на двоих…
Ника
Мир чернобел. Мир, разделенный на своих и чужих. Биполярный. Военный. Есть еще, правда, свои в стане врага и враги среди своих. Но это только оттенки белого и черного. И вера. Не в бога, а в себя: «Мы победим!» и никаких пораженческих мыслей. И такая же черносерозеленая одежда… Все скомпоновано в рамки военной необходимости. Даже люди говорят сухо, только по существу… и вот тогда понимаешь, насколько ты чужд этому миру. Вот уже две недели я преподаю в Центре подготовки диверсионных групп. Ученики у меня слишком разные – и воевавшие, и только что призванные. Вот только думают они уж очень одинаково. Надо с этим чтото делать.
Я попросила привезти мне мячики. Простые мячики. Детские. Прочитав удивление в глазах своих кураторов, улыбнулась: «Мне надо! Возражения есть?» Возражений, по крайней мере вслух, не было. Но мячики тоже нашлись не скоро. Забыли о мячиках. Не до них. Потом, конечно, привезли из какойто футбольной спортивной секции, а может, и не одной.
В глазах моих ученичков, увидевших сетку с мячами, хорошо читались незатейливые мысли. Одинаковые и очень нелицеприятные.
– Ну, что, мальчики, – привыкли уже к моему обращению, а ведь сначала дергались, – сегодня мы будем играть в мяч.
Молчат. Для своего личного удобства я ввела номера. А то вечно забываю фамилииименаотчества. А так посмотрел на пришитую справа на груди тряпочку с номером, и все. Да и не хочу по именам – память такая штука, что будет помнить всегда… и думать о них.
– Разбились на пары! У каждой – мяч. Теперь я даю вам полчаса, чтобы вы поиграли, – радостное перешептывание, – а через полчаса вы представите мне новую игру. И если это будет футбол, волейбол или баскетбол – десять кругов вокруг казарм. Так что думайте и поражайте меня своими находками.
Вот тут они и поняли, что играть придется всерьез. Разошлись по поляне. Тут один ко мне подходит – четвертый номер.
– Товарищ Иванова, а я ни во что, кроме футбола, играть не умею. И в футбол, правда, очень плохо.
– Номер «четвертый», вы думаете, меня это должно волновать? Включайте мозги и изобретайте. А то я подумаю, что вам надо поменять местами голову и мяч – польза будет одинаковая.
– Извините… Разрешите выполнять?
– Разрешаю.
Ярошенко подошел неслышно сзади. Это, правда, он думал, что не слышно – солнышкото сзади, а тень спереди. Вот и смотришь, как появляется рядом с тобой чьято тень, а потом уже и тело.
– Что вы задумали в этот раз, Ника Алексеевна?
– Эх, все вам скажи да покажи. Сами додумаетесь? Вот у каждой пары мяч – они играют. Ничего сложного…
– И всетаки… не думаю, что вы просто разрешили им поиграть. Ника Алексеевна, ну мнето вы должны сказать!
– Заставляю думать.
– Как это?
– Есть знакомый предмет – мяч. Есть с детства знакомые игры с этим мечом. Есть команда – создать новую игру. Интересно, кто из них выйдет за рамки общепринятого сознания первый? Если бы я им дала нечто, что не так знакомо с детства, – они бы легко справились, но тут в дело вступает шаблонность, которую выбить просто так очень сложно. А нам надо нестандартные решения со стандартными предметами.
– Это тренировка на ваш «креатив»? Я правильно понял?
– А я и не скрывала… Хотите попробовать сами? У нас, кажется, еще два лишних мяча остались. – Вы что, Ника Алексеевна, думаете, мне нечем заняться, чем в мячики играть?
– То есть вы боитесь оказаться глупее, чем эти пацаны?
– Ну, Ника Алексеевна! Умеете вы уговаривать! Ладно, где ваш мяч? Ващенко, со мной!
– Товарищ Ярошенко! У вас двадцать пять минут!
– Вы же всем полчаса дали! Почему мне меньше?
– А вы – умнее! – рассмеялась я.
Саня Букварь
На столе зазвонил телефон. Михаил Иванович поднял трубку, выслушал и сказал туда: – Хорошо!