Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
Лениного… Старший брат – Леонид Николаевич, погиб в начале августа под Киевом… погибродился… когда же он родился? Почему мне сейчас это так важно…
Человек в очках расплывается. Пытаюсь и ему сказать, но горло пересохло. Мне так холодно, что я сворачиваюсь на диване в клубочек и умоляюще смотрю в его глаза…
– Вызовите «Скорую»! И сержанта Курсанина тоже в изолятор!
Да, правильно. Почемуто мне это кажется самым правильным решением… День рождения Лени… 23 ноября…
Потолок белый… Однозначно! И стены тоже белые. Ага, я в больнице! Прекрасные дедуктивные способности у тебя, Никушка! Хочется даже рассмеяться!
– Как вы себя чувствуете?
Поворачиваю голову. Сиделка. Немолодая женщина.
– Нормально… кажется.
– Поставьте градусник.
– Ага. Спасибо.
– Держите его, крепко. А я пойду врача позову. Хорошо?
– Конечно, идите, – соглашаюсь я. Врач – это хорошо, по крайней мере, узнаю, что со мной.
Но вместо врача первый врывается мой ненаглядный Ярошенко. Живет он здесь, что ли?
– Как вы?
Если каждый будет приходить с этим вопросом, возьму и напишу плакат над головой: «Самочувствие в норме! Не сдохла!»
– Что со мной?
Алексей, видно с перепугу, темнить не пытается: – У вас резко поднялась температура. Почти до 41. Два дня держалась. Какая сейчас?
Вынимаю градусник. – 36,6.
– Вот и хорошо!
– Я бредила?
Он улыбается: – Нет, только кричали, что кровать жесткая. Пришлось во всей больнице искать мягкую кровать. Самым мягким оказался диван главврача. Вот вас сюда и перенесли. И вы сразу уснули…
– Однако, прикол… – удивилась я. В детстве мама мне както рассказывала, что когда я сильно болела, я прыгала по диванам и искала мягкое место, а потом подгребала под себя подушки и засыпала. Но чтобы сейчас… видно, сильно меня скрутило!
– А что он?
Ярошенко понял сразу.
– У него тоже, как ни странно, поднялась температура. Небольшая, правда. До тридцати восьми. Врачи пока решили подержать его в изоляторе. Да и товарищ Берия лично курирует этот вопрос.
– Какой вопрос?
– О том, все ли попаданцы так реагируют на своих родственников. И не опасно ли это для обеих сторон.
– Э, погодите! Может, это только у меня такая реакция. Или просто перенервничала. Психанула сдуру – вот и получила!
– Не беспокойтесь! Будем просто осторожнее. А пока вам бы отдохнуть. И врачи вон тоже говорят, что у вас общая усталость… Поспите.
Я хотела возразить, но глаза слипались понастоящему. Спать, спать… Последняя здравая мысль – «интересно, а Хрущев уже уснул… вечным сном?»
Берия Л.П.
Сегодня Берия был в обычном костюме, а не в привычной в последнее время военной форме. В приемную он вошел один. Охрана, как обычно, осталась в соседней комнате. Вряд ли чтото может угрожать Народному комиссару внутренних дел в стенах его родного ведомства. Тем более что после того случая с убийством Кирова в Смольном охрана важных государственных объектов стала осуществляться гораздо серьезнее.
– Лаврентий Павлович, – секретарь встал изза стола и протянул наркому тонкую серую папку, – это материалы по Ивановой Нике Алексеевне. Ее Ярошенко доставит минут через десять.
– Хорошо, как приведут, сразу ко мне. – С этими словами он скрылся в своем кабинете.
Сев в любимое кресло, Лаврентий Павлович открыл папку и принялся за чтение личного дела. «Хорошо, хорошо. Кто бы мог подумать, женщина, а такая подготовка, что любому мужику завидно станет. Да и Ярошенко о ней исключительно высокого мнения, а это дорогого стоит. Старинов в своих отчетах хвалил, Карбышев ходатайство о награждении подписал, хотя он на всех сразу подписывал. И немудрено, они его из плена вытащили. Ладно, посмотрим, как ты вживую выглядишь, товарищ Иванова». С этой мыслью он отложил папку в сторону и принялся за документы, которые достал из сейфа.
Дверь приемной распахнулась, и в дверном проеме показался сержант госбезопасности.
– Товарищ капитан! – Было видно, что он очень взволнован.
– Что случилось, нападение? – Секретарь наркома Сергей моментально вытащил изпод стола ППД и направил его на дверь.
– Нет, женщине плохо. Мне старший майор Ярошенко приказал это вам передать.
– Как она? – уже спокойнее переспросил капитан, убирая пистолетпулемет обратно под стол.
– Пока непонятно. Ей стало плохо, сейчас уже, наверное, врач подошел, – переводя дыхание, выговорил сержант. – Хорошо, передай товарищу старшему майору, пусть он сразу перезвонит сюда. – Есть! – отдал честь сержант и исчез за закрывающейся дверью.
Секретарь поднял трубку телефона и через секунду услышал гудки вызова.
– Слушаю, – произнес Берия.
– Лаврентий
