Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
авианосцев были потоплены оказавшимися в японской эскадре двумя линкорами. Эти же корабли собирали выпрыгнувших летчиков и взяли «Саратогу» практически на абордаж, и теперь он ремонтировался рядом с «Дзуйкаку».
Подробности об этом мы узнали от приехавшего к нам вечером шестнадцатого Ярошенко. Он же прояснил ситуацию с «Победой» – японцы вернули ее за слив информации по ПерлХарбору и своим шифрам в руках у американцев и с надеждой на дальнейшее сотрудничество. Корабль было решено до окончания войны посадить на грунт в бухте Владивостока, а затем перегнать в Ленинград и поставить как музей.
Восемнадцатого числа меня вызвали в штаб. Оказывается, приехал Астров по поводу своих «барбосов».
– Здравствуйте, товарищ Бондаренко.
– Здравия желаю.
– Благодаря вашим наброскам мы создали самоходку. Только вот выпуск пока организовать сложно. Дело в моторах. Этот четырехцилиндровый огрызок от «ГАЗ11» пока выпускаться в хоть скольколибо значащих количествах не может, а с «ГАЗММ» получается совсем не то. Да и с выпуском пятидесятисемимиллиметровых пушек тоже не все гладко…
– Машина получилась хорошая! А насчет трудностей… А если расширить корпус под «ГАЗ11»? Мне кажется, миллиметров двести должно хватить. И пушку в семьдесят шесть мм? Например, грабинскую?
– Я уже обдумал этот вариант. Машина потяжелеет килограмм на триста, чутьчуть раздвинем в длину катки, то есть увеличим площадь гусеницы. Лишь бы коробка передач выдержала, – размышлял вслух конструктор.
– Должна выдержать, ведь масса вырастет не сильно, а момент и мощность позволят реже переключаться, – предположил я.
– Ждем от вас отчета по уже созданным машинам. Примерно через месяц ждите новый вариант. Еще готовим гаубицу на несколько увеличенном шасси. На первом варианте пока стоит спарка «ГАЗ11», а вообще, хотелось бы получить туда сталинградский дизель с шестью цилиндрами. Одну машину обещаю вам вместе с новыми малышками.
– Спасибо, Николай Александрович! Очень на вас надеемся. А какая гаубица?
– М30, шасси шестикатковое.
Мы тепло попрощались, а у меня в голове уже сложилась картинка: в корпус СУ76М нашей истории поставлена М30 и ЯМЗ206. Получающаяся зверюга радовала душу.
А двадцатого пришел приказ грузиться в эшелоны. Путь предстоял неблизкий – в Мелитополь. На замечания Мындро, что у нас толком бригады еще нет, ответа не последовало. Выгрузившись утром двадцать пятого на станции под Ростовом, мы получили триста человек пополнения, большей частью из уже бывавших в боях, двадцать Т34М1 с СТЗ и три Т34М из Харькова. Тут же из реммастерских прибыли пять «ЗиС5», только что прошедших «капиталку». Бригада росла, но до полного штата, предусмотренного нами, было еще очень далеко. Новости с фронта не особо радовали. Сухопутной связи с Крымом уже не было, правда, немцы застряли на Перекопе и уже четыре дня безуспешно пытались пройти первую линию обороны. На материке наши части медленно, с боями отступали под ударами двух танковых групп. Прорывов у врага не получалось, но и наши остановить продвижение немцев не могли.
Ника
Воздух морозный, обжигающий. Легкие непривычно свободно дышат. Непривычно потому, что в своем будущем я бегать не любила, вернее, не то чтобы не любила, а просто не могла. Одна треть легких была атрофирована и очень болезненно отзывалась на пробежки. Профессиональная болезнь пловцов. Конечно, никакая одышка не мешала мне, когда надо, пробежаться или спарринговать, но было всетаки больновато. А теперь – спасибо переносу, я дышу. И бегу. И в этом заключается мое небольшое счастье.
С недавнего времени я включила в свой распорядок дня усиленные тренировки. Чувство, которое я всегда называла «чтото обязательно случится», с некоторых пор усилилось многократно. С чем оно связано – я так и не определила. В общем, все складывается удачно – и смена руководства Центра – полковника Смилка поменяли на полковника Дендрука Виктора Селивановича, который тут же рьяно взялся за работу. В результате чего Центр увеличился почти в пять раз. И по преподавательскому составу, и по количеству «студентов». Нашлись и образцы немецкой техники и вооружения, нашлись свободные помещения для тренировок и размещения персонала – видно, до этого мужику не давали возможности развернуться, а тут, получив должность начальника Центра, понеслась душа в рай! Энтузиазм чистой воды, но масштабы – впечатляли. Личные отношения тоже вроде бы у нас с ним складываются нормально. Он просто не замечает, что я женщина. А меня это даже очень устраивает.
Ярошенко, вернее теперь просто Леша, мотается между Москвой – РостовомнаДону – и черт знает где еще. Так что видеть моего будущего жениха мне представляется
