Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
за службу, старшина.
– Служу трудовому народу.
Я перебежал к машине Зеленко. Летчик, стоявший рядом с броней, отставил кружку и представился: – Лейтенант Говоров.
– Капитан Бондаренко, – ответил я.
– Живздоров?
– Да, только «рояль» сломали.
– Какой рояль? – опешил я.
– Да мы так ЛаГГ называем иногда. За то, что лаком покрыт.
– Тебя одного высадили?
– Да, не повезло. А вернее, сам виноват…
– …Пятнадцатьодин? – не поверил я.
– Наших точно одиннадцать ушло, правда, один с дымом, – подтвердила Екатерина.
– Немцы «лаптей» без прикрытия послали? – Я удивился.
– Нет, километрах в тридцати в сторону фронта шестерка капитана Покрышкина связала боем прикрытие, – доложила старший лейтенант, – результатов не слышала.
– Катюша, отвечаешь за «одуванчика». Держи при себе, пока не подойдут основные силы.
– Не бойся, не потеряю! – наконецто перешла на «ты» авианаводчица.
Степан
– Товарищ капитан, тут представитель с тбилисского завода. Командующий приказал к вам направить, – доложил дневальный.
– Разрешите, Степан Алексеевич? – В комнату вошел человек невысокого роста в гражданском костюме.
– Проходите. Так, а что у нас с тбилисским заводом?
– Мы привезли для войсковых испытаний две пары истребителей на базе ЛаГГ3. Одна – с 37мм пушкой и двумя ШКАСами, другая – с моторами воздушного охлаждения и двумя ШВАКами на капоте, и двумя УБ в крыльях. Все – с кабинами нового типа. Командующий воздушной армией сказал, что вы определите, в какую часть их передать на испытания. С каждой парой будут наши технические специалисты.
– Что за кабины?
– Каплевидные фонари, с большой площадью стекла и тонким переплетом. Фюзеляжи с заниженным гагротом, для лучшей обзорности. Бронеспинка и бронезаголовник, естественно. Новая ручка управления и РУД. Винт с плавно изменяемым шагом с автоприводом от РУД.
– РУД? – Рычаг управления двигателем, или сектор газа, – пояснил ктото из присутствовавших рядом летчиков.
– Ясно. Пара с тридцатисемимиллиметровыми пушками пойдет к подполковнику Шестакову, а вот вторая… Понимаете, у нас не так много частей вооружено самолетами с моторами воздушного охлаждения. И полк, вооруженный И16, вам явно не подходит, так ведь? Но тогда остается только прикомандировать к группе Су2 и, – предупреждая возражения, – я понимаю разницу между штурмовиком и истребителем, но поймите, просто больше некуда. Жаль, очень жаль. Машины интересные. Но пока им придется полетать в непосредственном прикрытии штурмовиков.
Саня Букварь
Вот уже почти полчаса, прошедшие после воздушного боя, мы ждали атаки. За холмом продолжали изредка хлопать взрывы. Немцы не показывались. Это настораживало. Изза лесополосы по дороге со стороны тыла, километрах в пяти от наших позиций, началось какоето движение. Ветер донес характерный рык с подсвистыванием. Я знаю только три машины, чьи двигатели так звучат. Две из них спешили на помощь нашей «собачьей своре». Первой шла САУ203«Штурм», за нею в бинокль я различил «Горыныча», за ними ехал еще ктото большой и страшный, неразличимый в снежной пыли.
Фашистам очень не повезло: они пошли в атаку именно в этот момент. Пролетающий невысоко над головой восьмидюймовый снаряд издает своеобразный звук, от которого хочется зарыться метров на десять в землю, свернуться калачиком и затихнуть. А уж какой эффект дает приземление этого снаряда, описанию цензурной лексикой не поддается. Это был лакишот! Прямое попадание в «четверку». Шедший метрах в тридцати слева от нее Lt.38 перевернуло на крышу, а «тройке» справа сорвало башню, которая, отлетев в сторону, проломила боковину Sd.Kfz.251.
– Мужики! Мы так совсем без добычи останемся! Выбор цели самостоятельно! Огонь! – заорал я.
Дальше весь бой слился в череду выстрелов и поиска цели. Когда тяжелый отряд из «Штурма», «Горыныча» и чуть отставших СМК и Т100 поравнялся с нами, на этой стороне холма живых немцев уже не было. А вот за ним все еще слышались редкие выстрелы.
Из люка «Штурма» показалась голова Мындро.
– Зверь машина! – прокомментировал он. – Только по ушам бьет сильно! Как у вас дела?
– Один «барбос» разбит. У второго – попадание в двигатель. Пока может использоваться как неподвижная пушка. Остальные в порядке. Пост ВНОС в норме. По личному составу необходимо уточнять, – доложил я, оглядев позиции. – Снарядов почти нет, товарищ генералмайор.
– Ясно. Оставляешь по четыре снаряда на ствол. Остальное в две машины, которые вместе с постом ВНОС идут за мной. Летчик остается с тобой. Ждете тыловую колонну здесь. Снаряжаетесь, передаете поврежденные машины и догоняете нас
