Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
них уже выкачали по 40 % личного состава и 20 % техники на затыкание дыр в дивизиях Восточного фронта. По сути дела – это кадрированные части, и использовать их до веснылета будущего года не удастся…
Змей
После визита в Кремль настало время ехать в Ленинград. Туда, на войсковые испытания ушла вторая партия И185. И отзывы о ней оказались… ну, мягко говоря, неприятными. Причем полк летал на И180. Выяснять, что, как и почему, ехали представители конструкторского бюро Поликарпова и Шевцова, ну и я вместе с ними. Погода в этот день была нелетной, так что летчиков и техников, для разговора, удалось собрать довольно легко.
Во время разговора выяснилось – претензии у пилотов в основном к мотору.
– Если мотор работает нормально, машина – зверь, – говорил один летчик. – He.113 рвет как Тузик грелку.
– Такой вот Тузик, – показал он на Тэнгу пальцем.
Основные претензии к двигателю были:
> выбрасывание масла из суфлеров мотора;
> разрыв дюритов и петрофлекосов откачивающей маслосистемы мотора перед фетровым фильтром;
> неудовлетворительная работа карбюратора по высотам, особенно на 2й скорости нагнетателя;
> задиры поршней;
> низкое качество изготовления свечей зажигания.
Летчики радовались возросшей огневой мощи самолета и высокой точности стрельбы, техники – удобству обслуживания двигателя.
В общем, поездка оказалась нужной, полезной и интересной.
Вечером, после ужина, был концерт самодеятельности, и както так получилось, что в руки мне сунули гитару. Играть на ней я не умею, да и пою паршиво. Но тут, то ли я выпил много, то ли еще чтото, както само получилось. Просто я увидел как наяву Маруськины пальцы на грифе гитары и начал повторять за ней.
Вызов ночному небу – крылья.
Хлестким ударом ветра – горечь.
Площади вверх швыряют пылью,
Кроны деревьев шепчут: «помнишь»?
Помнишь ли трав приречных шелест,
Тропок неверных лесных сумрак,
Песни, что синим звездам пелись,
Гонку в рассвет навстречу утру?
Я не забыл. Я вернусь прежним.
Дождь принесу, подмигну братьям:
– Там, где грозу облака нежат,
Молнии пляшут – летим, схватим!
И закружит нас шальной ливень,
Месяц промокший качнет рогом.
Тучам седым растрепав гривы,
Грома услышим глухой рокот.
Кончится день – мы помчим дальше.
Над распростертым во мгле морем,
Над остриями витых башен,
Путь в бесконечную высь торя.
…Вырвался день – темноты пленник.
Солнце грозит нам лучом тонким.
А в изумленном небе – тени:
По ветру хвост и уши – волки![1]
Помоему, ребятам понравилось. А на следующее утро я поехал смотреть на самоходки.
Степан
А напряжение в воздухе спадало. Немцы еще сильны, кто спорит. И полеты над их территорией не являются прогулкой, но попытки ударов по нашим войскам стали… вялыми. Самое, пожалуй, точное слово. Никакого сравнения с тем, что было в начале. Сил вести воздушное наступление у них уже нет. Это хорошо. Значит, мы бросим на чашу весов коечто.
Эти машины и этих летчиков мы держали как последний шанс. Если наземный или воздушный фронт рухнет, то… Но они не рухнули. Несмотря на потери, смерти, ошибки – они выдержали. Эх, ребятаребята, какие же вы молодцы! Нет, это не о себе и даже не о своих знакомых. Это – о пехотинцах, летчиках, танкистах, артиллеристах и многих других. Молодцы. А мы теперь выбьем у немцев все, что у них пока летает. Силы благо есть, и где немцы сидят, мы тоже знаем.
Держись, немчура! К началу наступления наших войск в небе без звезд только птицы летать и будут. Ну, и, конечно, танки, бревна, автомашины, люди… во время артподготовки. Мы уж постараемся.
А дальше… Система налажена и работает. Хорошо работает, ибо просчеты выловили; того, чего не хватало, – добавили. «Вумный» отчет написан и отправлен по адресу, теперь дело за внедрением положительного опыта, но это – уже другая задача. Нам можно уезжать, но
