Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
повара даже в Москве не найдете.
Повар держал большой поднос, на котором стояла бутылка коньяка, лежали шампуры с шашлыком и еще много всего вкусного.
– Поставь и пока свободен! – властно распорядился местный князек.
– Неплохо вы тут живете, – мрачно заявил Соджет. Ему было противно не то, что пить вместе с этим человеком, а даже находиться с ним в одной комнате.
– Стараемся, подсобное хозяйство держим, мяско, молочко парное, яички, все свое. Теплицу бы еще сделать, чтобы огурчики, помидорчики были круглый год, но где же столько стекла набрать. Только на парник хватило. Два политбарака без стекла стоят. Нечего вставлять. На этот год лимит исчерпали, а на следующий можно только в марте подписать. Вот и получается, на складе стекло есть, а брать нельзя. Не положено, а то бы уже тепличку сделали, – жаловался на трудную жизнь без огурчиков и помидорчиков Александр Георгиевич. – Ну, ничего, зато какая у нас баня. Вот сейчас отобедаем, и можно будет попариться сходить. Вы как насчет баньки, Олег Евгеньевич? – поинтересовался хлебосольный хозяин.
А Соджет тем временем закипал все сильнее. И в голове рождались нехорошие мысли: «Я тебя, сука, твои же яички сожрать заставлю, и молоком парным запивать будешь. Люди с голоду дохнут, а у него молочко парное, блядь, два барака без стекол замерзают, а он помидорчиков захотел?! Баньку ему! Я тебе такую баньку устрою, до смерти запаришься». Олега начинало трясти, и зверь, дремавший в нем до поры до времени, начал поднимать голову и просить крови.
– Ух! – громко выдохнул майор Медведь. – Так! Некогда мне с вами чаи гонять! Нужен отдельный кабинет, пусть все, кто в списке значится, приходят по одному. Хочу с каждым лично поговорить.
Такой поворот дела несколько озадачил начальника лагпункта: «Если человек отказывается от угощения, это плохой признак. Надо этого майора из Москвы быстренько отправить. Передать зэков, и чем быстрее, тем лучше». Это все в мыслях. А вслух было сказано совсем другое: – Я понял вас, товарищ майор. Служба есть служба. Проходите в соседнюю комнату. Это кабинет моего зама – капитана Немченко. Вы пока располагайтесь, а я распоряжения нужные дам.
Во время несостоявшегося обеда Соджет не успел снять полушубок, только расстегнул его. Поэтому Звезду Героя и остальные награды Черниченков еще не видел. Первым Олега увидел во всей красе Немченко. Как боевой командир, он по достоинству оценил «иконостас» приезжего майора. Да и сам майор понравился заместителю начальника лагпункта. И это было взаимно. Капитан тоже произвел на Соджета хорошее впечатление, Красную Звезду кому попало не дадут, да и причитания местного начальника по поводу принципиальности зама сыграли свою положительную роль.
– Олег Евгеньевич, – представился Соджет, сразу переходя на неофициальный тон.
– Кирилл Федорович, – ответил вошедший.
– Как тут дела обстоят, Кирилл Федорович? – спросил Олег.
– Хреново, если честно, – поддержал доверительный тон Кирилл Федорович.
– Ну, это я уже понял. Чуть не прибил эту гниду. – Кивок головой в сторону соседней комнаты объяснил лучше всяких слов, кто имелся в виду.
– А вы не боитесь со мной так откровенничать?
– Нет, – устало выдохнул капитан. – Смерти я не боюсь – повидал уже, а покрывать сволочей с детства не приучен.
– Написали бы рапорт наверх о том, что здесь твориться.
– Писал. На имя Берии, а через два дня Черниченков мне этот рапорт в нос сунул и сказал, что ему приказали разобраться. А он списал все на мою контузию. Мол, человек Немченко хороший, коммунист и все такое, но с головой у него немного того. Короче, собака брешет, а караван идет, – подвел он итог своей речи.
– Ладно, с людьми разберусь, посмотрю, кто тут куда караваны водит. – Судя по тону, которым Олег это сказал, комуто после этих просмотров очень поплохеет, вплоть до летального исхода.
– Майор, – Немченко перешел на «ты», – я слышал, ты для танковой бригады людей набираешь.
– Ну, не только для танковой, а вообще специалисты толковые нужны: инженеры, механики, электрики и так далее. И, конечно же, те, кто воевать может, а главное, умеет. А что?
– Да видишь ли в чем дело, – нерешительно начал капитан, – ты берешь политических, а уголовников не берешь.
– На кой черт мне урки нужны. С ними мороки вагон, а толку ноль. – Соджет пытался понять, куда клонит собеседник.
– Есть у меня среди осужденных по уголовным статьям люди толковые, попавшие по дурости или по пьянке. Вот, например этот, – капитан достал из тумбочки тонкую папку с личным делом, – Свиридов Егор Тимофеевич, 1907 года рождения. Осужден за кражу. Пять лет срок. А на самом деле было так. Призвали мужика в Белоруссию в марте, учить
