Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
снабжении. Но стратегически война уже проиграна. Можно отсрочить дату неизбежного проигрыша, но насколько и какой ценой – вопрос весьма сложный.
– Пока мы воюем с Советами – Англия и Америка втихомолку решают свои проблемы – во всяком случае, Иран и Ирак нам точно не грозят, – невесело хохотнул один подполковник.
– И заметьте, большинство солдат и офицеров в действующей армии втихомолку задумываются о дальнейших перспективах. Во всяком случае, военная цензура отмечает повышенный негативный фон в письмах с фронта. Что же касается «древесных лягушек» – от их методов, применяемых к русским военнопленным, крайне негативное впечатление. Я опасаюсь того, как бы эти методы ожесточившиеся солдаты и офицеры противника не стали использовать ко всем нам.
– Недавно поступило известие, господа, – от ранения в голову скончался «Папа». Прямо какаято повальная смертность.
– Потери всех родов войск намного превысили предполагаемые. Некрологи, печатаемые в газетах, скоро вытеснят собой все другие материалы. К лету следующего года нам придется снимать дивизии из Европы, чтобы хоть както восполнить убыль личного состава.
– Из всех болееменее приличных офицеров на Восточном фронте остался лишь «Зепп». – «Приличный» – это не то слово, скорее «толковый».
– Действия «черных» на оккупированных территориях играют против всех нас – у местного населения все более враждебное отношение.
– В тылу все большее значение имеют карточки и светомаскировка. «Томми» все активнее применяют тяжелую ночную авиацию, несмотря на противодействие люфтваффе.
– План действий в черновом варианте готов – дело лишь за участниками. Большая часть пока колеблется. Боюсь, как бы дело не закончилось Сенатской площадью. Как у русских.
– Не будьте столь оптимистичны – в любом случае, кроме обговоренного, нам всем грозит Гревская площадь.
Саня Букварь
Утром второго января меня вызвали в особый отдел фронта. Народу на месте почти не было, и дежурный провел сразу в кабинет начальника. За столом сидел абсолютно седой, несмотря на достаточно молодой возраст, майор ГБ.
– Здравия желаю, товарищ майор госбезопасности. Капитан Бондаренко прибыл по вашему вызову.
– Присаживайтесь. Глушко Сергей Константинович, – представился он.
– Разрешите узнать цель вызова?
– Ваш опыт. У меня есть сведения, что вы уже участвовали в борьбе с бандитами… Там и тогда…
– Так точно.
– Оставьте официоз. Мы с вами в одной большой лодке. Я думаю, о проблеме с татарским населением здесь вы наслышаны.
– Там читал чтото, здесь только слухи…
– Ну, большая часть бродящих слухов – правда. Желаете поучаствовать?
– Нет.
– Спасибо за честность, я тоже не хочу, но приходится. Приказываю выступить с ротой сержанта госбезопасности Слесарева. Задача ему поставлена. Вас и представителя обкома введут в курс по дороге.
– Есть, разрешите выполнять? – поспешил отделаться от дальнейших предложений я.
– Идите. Слесарева найдете через дежурного.
Поиск сержанта, который будет руководить операцией, занял немного времени. Он был возле грузовиков, где ставил задачу водителям.
– Доброго утра, товарищ сержант!
– Кому доброе, а кому, может быть, и последнее, – буркнул он, не оборачиваясь.
– Ну и настроение у вас…
– Извините, товарищ капитан! – наконец повернулся он. – Так и живем. Вы, наверное, член «тройки» будете?
– Наверное. Куда едемто? И что делать?
– Селение одно тут. Татары. Есть информация о рабах.
– Ого!
– Сейчас дождемся из обкома товарища и поедем.
К приезду представителя обкома сводная рота была в сборе. Основу ее составляли выздоравливающие из госпиталей, было также несколько солдат в форме НКВД и даже несколько ополченцев. Всего сто двадцать человек, в основном с винтовками, но также я заметил пару ППД и три пулемета. От руководства области прибыла женщина лет сорока, своим видом напоминавшая плакатных красных комиссаров времен Гражданской, в сопровождении двадцати кавалеристов на лошадях. Такой состав сводного отряда был в диковинку даже мне.
Колонна из пяти ЗиСов и двадцати верховых добралась до нужного места к полудню. Поселение, насчитывавшее два десятка мазанок с пристройками, окружили постами и кавалерийскими патрулями. Человек двадцать вошли внутрь кольца. Нас уже встречали трое старейшин.
– Что угодно красным командирам? – начал самый великовозрастный из них.
– У нас есть сведения о противозаконных действиях ваших односельчан, – заговорила «комиссар». Однако старик полностью ее проигнорировал.
– Чем наш скромный поселок привлек внимание красного командования? –
