Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
Мы прибыли для проверки… – продолжила было женщина, но на нее даже не взглянули.
– Значит, так, дед! – взял разговор на себя я. – Всех людей выводи на окраину, а бойцы пока осмотрят дома. Если найдем чтонибудь интересное – пеняй на себя. Если признаешься сразу – последствия будут меньше. Если пострадают наши или какие еще бойцы Красной Армии – поселка не будет… Совсем.
– Зачем так говорить, командир? Все у нас хорошо. Может, не надо людей на улицу? Холодно ведь.
– Выводи! А то я сам костерок разведу! – пресек пререкания сержант.
Люди вышли. Одеты они были довольно тепло. Голодными не выглядели. Мужчин было очень мало. Группа из десятка бойцов во главе с сержантом приступила к досмотру подворий. Искали тщательно, заглядывая в каждый уголок. Я стоял и курил в стороне от основного народа. Старейшина подошел ко мне и тихо проговорил: – Командир, ну все у нас нормально. Тихо здесь. Никто никого не обижает. Давай разойдемся подоброму? Я тебе девку отдам. От беженцев отбилась, мы и приютили. А сейчас думаю, не накликать бы беды. Всякое рассказать могут…
– Ну, дед, а почему ты думаешь, что я тебе поверю? Что еще интересного скажешь?
– Деньги есть… Много. До войны передовики мы были, премии получали, – подмигнул он.
– Уже интересно. Теперь, что хочешь?
– Хватит искать, все равно ничего у нас нет…
– Ну, я пока думаю… Про девку расскажи? Только не то, что уже сказал, а правду, тогда есть шансы, что я замерзну минут через пять, заберу ваше пожертвование в фонд помощи фронту, только расписку мне писать не на чем, соберу бойцов и уеду…
– Ай, какой хороший командир.
– Какие дома надо не заметить? И что с девкой? С деньгами?
– Вот те три, – показал он, – деньги сейчас принесу. Девка непорченая, жена спрашивала. У нас никто не трогал. Я сам присмотрел. Документы ее нужны?
– Давай.
Дед сходил в один из не осмотренных еще домов и принес оттуда вещмешок. Заглянув в него, я убедился, что там были действительно деньги. Также он протянул мне аттестат об окончании семилетки – единственный документ девушки.
– Веди саму девку сюда. Хотя нет, вон в тот проверенный дом. До тех, на которые ты показал, я успею еще остановить солдат. – И мы потихоньку двинулись к указанному мной строению.
– Ой, командир, а подчиненные что скажут?
– Молчать будут, если в окопы не хотят. А если не будут, то под расстрел за трусость и клевету…
– Страшный ты человек, командир.
– Стараюсь. Слушай, дед, советские скоро Крым оставят. Придут немцы. А мне надоело в холоде и сырости бегать. Видишь с нами бабу? Она шпионовкоммунистов много знает. Я бы ее потерял по дороге… Есть кому отвезти, только срочно?
– Нету.
– Ну да ладно. Еще в других местах поспрашиваю…
Еще минут через пять старейшина вывел из толпы девушку, лицо которой было тщательно спрятано за шалью, и проводил в дом с глиняным полом и маленькими окнами, где я уже ждал его. Многозначительно кивнув, он оставил нас наедине.
– Ну что, девочкакрасавица, распутывай свой платочек. Не прячься, тут тепло. Знакомиться будем.
– Пожалуйста, не надо! – прошептала она.
– Что не надо? Сколько тебе лет? Как зовут?
– Оля, шестнадцать. Я вас очень прошу, не надо…
– Еще слово не в тему – ремня дам! Как здесь оказалась? Что здесь происходит на самом деле?
– Не надо ремня… – Слезы покатились из глаз. – И это не надо, пожалуйста…
– Значит, так, если ты не ответишь сейчас быстро и четко на все вопросы… то я чтонибудь нехорошее придумаю.
– Я отстала от поезда. В Джанкое. Я сама из Николаева. Работала на заводе. И училась. С войной поехали в эвакуацию через Севастопольский порт. На станции, пока ходила за водой, подбежали эти, зажали рот и уволокли кудато. Связали, тряпьем сверху завалили и сюда привезли. По дороге руками везде трогали… Мне очень стыдно… – разревелась она.
– Ладно, с этим ясно. Дальше давай. – Когда приехали, меня больше не трогали, но держали хуже собаки…
– Еще ктонибудь тут есть? – не дал договорить я.
– Нет, сейчас уже нету. А раньше они откудато двух раненых матросов привозили. В сарае держали. Но я точно ничего не знаю…
– Понятно. Где их держали?
– Через четыре дома, – ответила она, а я подумал, что это здание я как раз не должен был заметить.
– Хорошо, если вдруг вспомнишь чтото еще – сразу говори мне, ну или любому солдату, чтоб позвал меня. А теперь прекрати плакать, утри слезы и иди к грузовикам с гордым видом. Бояться тебе уже некого. Садись в любой и жди.
Я вышел из дома и направился с тремя бойцами к указанному девушкой строению. Дед недоуменно посмотрел мне вслед. Войдя внутрь, мы стали осматривать помещение, но ничего не нашли. Озадаченный, я стоял на крыльце,
