Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
на мне можно за танковую форму принять… Изза цвета и с перепуга. А вот если присмотреться, а народ присмотрится, как только в себя придет… С этими мыслями я пошел к машине со шмотками подбирать себе форму по размеру. Дольше всего подбирал обувь, не в кроссах же оставаться, а на мой сорок пятый найти обувку не так и просто оказалось, но повезло, нашел. Переоделся. Старые вещи в танк убрал. Чтобы и не на глазах, и под рукой. Вдруг пригодятся еще, зачем выбрасывать?
Змей
И пошли мы в дозор дальний. Днем я неплохо выспался в машине, да и Тэнгу засиделся, так что оба были только рады размять ноги. Бой, кстати, я спокойно проспал, поэтому чувствовал себя неловко и предпочел заняться делом. Пес шарился по кустам, выискивал чтото в зарослях папоротника и просто радовался жизни. От лагеря мы отошли довольно далеко, когда Тэнгу меня вывел на место чьейто стоянки. Брошенная советская форма и оружие. Ого, целый «максим», ДП и МГ, две «светки» без штыков. Ктото дезертировал. Так, три коробки с лентами, сумка с дисками, в основном пустыми, шесть барабанов к МГ, полные, мертвый политрук, лежит ничком, убит в спину, под телом наган. Еще один покойник в стороне под деревом. В петлицах две шпалы – майор. Перетащил барахло подальше и заныкал. Потом с ребятами вернусь. Еще одна просека, следы колес и гусениц на ней. Танк какойто, фрагментарно. А вот чтото интересное – кусты, и в них пролом, явно въехал ктото.
– Рояль, не иначе, – сказал я и пошел посмотреть. Он, родимый. Сразу за кустами была сырая низина, и в ней стояли, основательно завязнув, две машины – Т26 с конической башней и восьмиколесный пушечный броневик с наспех нарисованными звездами поверх крестов… Люки открыты, БК на месте, даже пулемет с зенитной турели не снят. Впрочем, понятно, почему не снят. Шесть человек – танкистов – лежали рядом с машинами. Какойто люфтвафелевский снайпер положил пушечную очередь в танк, броню не пробил, но выскочивших из завязших машин людей посекло осколками. У одного из погибших был ППД, тоже неплохой трофей.
– Так, Тэнгу, пошли обратно. Надо ребят порадовать.
Я неспешно подошел к отдыхающему народу и заявил:
– Дорогие товарищи, там, в кустах, обнаружен симфонический оркестр. Не хотите ли посмотреть?
Олег Соджет
Посмотреть я всегда готов, а на что? После перечисления найденного оружия я уже было раздумал кудато идти. Стволы могли и без меня в лагерь притянуть, но тут Змей упомянул о технике, и я, как говорится, сразу сделал стойку. И, позвав с собой танкеров, собрался на осмотр возможного увеличения подвижного состава.
– Саня, пойдешь с нами? Может, техника на ходу. Прикинешь заодно варианты, как тягач подогнать, чтоб выдернуть ее на дорогу.
– Конечно, пойду, – отозвался Саня. – Мутного и немцев на потом, Ника, присмотри, пожалуйста.
Док
В общем, отбить – отбили, это хорошо, но теперь нужно было делать ноги.
– Мужики! – крикнул Сергей, обращаясь к освобожденным бойцам. – Надо быстро отсюда убираться, пока гансы на огонек не заглянули!
С гансами общаться сейчас не хотел никто. Нескольких солдат – раненых, судя по повязкам, когдато белым, примостили в кузовах грузовиков, и мы резво (насколько это возможно, конечно) двинулись к ближайшему лесу. Впрочем, лесом его назвать было сложно, но с дороги нас видно не было, да и с воздуха заметить тоже не должны были.
Разделив народ по специальностям, Олег отошел в сторону с танкистами, Сергей, порыскав в округе, наткнулся на мотоцикл, рядом с которым расположились два трупа. Интересно, кто ж их так аккуратно? На всякий случай глянул, трупики еще свежие, часов шесть, не больше, как их приговорили. А затем Сергей с одним из новых водил отправился на этом мотоцикле за какойто хренью, называемой ПАРМ1. Что это такое, я не имел понятия, а интересоваться времени не было. Мы на пару с Соджетом проводили первичную фильтрацию новичков – Ф.И.О, год рождения, где служил, обстоятельства пленения… Похорошему все это записать бы надо, но с бумагой были проблемы. Проверить эти данные мы тоже не могли, но какоето психологическое значение процедура имела. Во всяком случае, в нашем праве задавать эти вопросы народ не сомневался и – во всяком случае вслух – не возмущался. Правда, будь в этой колонне офицеры, все было бы гораздо сложнее, но нам повезло. Заодно во время этого блицопроса присмотрелся к раненым. Повязки были у многих, но я их не трогал – перевязывать все равно нечем, инструментов и лекарств все равно нет. Так что искал только чтото серьезное. Да и не хотелось, чтобы во мне видели какогонибудь военврача. На фиг надо? Я себе придумаю занятие получше на время войны. Так что спрашивал про обстоятельства ранения, проверял, не задеты ли
