Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
– удивлены. А бригада добиралась по железной дороге почти неделю.
В ожидании приезда бригады я гостил у Преображенского. Однажды он пригласил меня пройтись по летному полю. Евгений был уже в общих чертах в курсе, кто я и откуда, поэтому вопросов по этой теме не задавал. Зато предложил провести никем пока не санкционированную операцию над Германией. От девяти до восемнадцати самолетов летали туда каждую ночь, а он решил провести обособленный удар. Естественно, строевые самолеты никто бы на это использовать не разрешил, но словно старый картежник, Преображенский достал из рукава козырь – переделку ДБ2, обсуждение которой я случайно слышал в Кремле. Самолет служил испытательным стендом для новых моторов и высотных скафандров. Для удобства испытаний штурманская кабина была капитально перепланирована. От меня требовалось малое – выпросить разрешение на взлет одного дополнительного самолета по еще не определенному маршруту.
Я написал рапорт на имя командующего воздушной армией с просьбой выделить мне самолет на трое суток для подготовки деятельности бригады. Рапорт удовлетворили весьма своеобразно – вылеты разрешили, но запретили использовать штатную технику и экипажи. Озадаченный таким ответом, я вернулся к Преображенскому, но тот воспринял весть радостно, так как по штату ему лично самолет с экипажем уже не полагался, и в боевом расписании он сам задействован не был, а ДБ числился вообще за ЦАГИ. Штурмана и стрелков нашли тоже быстро – за два дня до этого на соседнем аэродроме сел сильно поврежденный ТБ3, большая часть экипажа которого погибла или попала в госпиталь, а штурман и два стрелка бродили без особого занятия. В то, как Евгений утрясал расход горючего и моторесурса, где нашел необходимые карты и остальную организационноавиационную суету, я не вникал, здраво рассудив, что лишнего знать иногда не стоит. Мне отвели место в штурманской кабине, как наиболее просторной.
Куда еще звонил Евгений Николаевич, кого еще «за бороду дергал», не знаю, но вечером взлетели минут за двадцать до основной группы. Благодаря спецкостюмам, без особых проблем поднялись на двенадцать километров. Лишнее движение сделать было тяжело. Всетаки костюмы слишком стесняли движение. Мне, как пассажиру, дела вообще не нашлось, поэтому время тянулось невообразимо долго. Но вот Сергей, так звали нашего штурмана, махнул мне рукой. Я подполз к нему и увидел далеко внизу редкие изза войны огни города. Достав блокнот и простой карандаш, Сергей написал «ЕН сказал, чтоб ты целился. Высоту, ветер и скорость на прицеле я выставил». И показал на окуляр и кнопку сброса. Я знал, что бомба у нас одна, пятисоткафугаска, поэтому промахнуться мимо города было бы обидно. Основная группа должна была работать по Штеттину, а здесь моря не наблюдалось. Подумав, что творится какаято чертовщина, я попытался рассмотреть хоть чтонибудь. Это было проблематично – смотрел в такой прицел я впервые, да еще и ночью. Но вот в перекрестии показались какието цилиндры. Я нажал сброс. Самолет слегка подбросило вверх. Обратно возвращались так же спокойно. Только над побережьем нас попыталась перехватить пара двухмоторных самолетов, но им не хватило высотности. Вернулись без повреждений. Стрелки успели заметить, что на земле произошел крупный взрыв, прежде чем мы влетели в облако.
На земле Преображенский с Сергеем убежали кудато в штаб, не дожидаясь меня. Стрелков я не знал даже по именам, поэтому вступать в их оживленный разговор, который уже переключился на обсуждение женщин, не стал. С аэродрома меня вызвали в Смольный еще до обеда, поэтому подробности остались неизвестны мне. Обиднее всего, что в тот раз я даже не узнал, куда именно мы летали.
Змей
Отдельный испытательный дивизион самоходных пушек разместился на невысокой гряде холмов, метрах в двухстах позади передовой линии наших окопов. Машины стояли в капонирах в ожидании возможной атаки противника. Их было десять – восемь СУ122 и две СУ130. Вот возле одной из них я и завис. Самоходка была сделана как предсерийный экземпляр, с новым бронекорпусом с дифференцированным бронированием и по силуэту напоминала «Меркаву», только вместо башни – рубка. Пять человек экипажа размещены удобно, почти комфортно, по крайней мере, по сравнению с тридцатьчетверкой. Сержант Володя, наводчик, показал мне свое рабочее место, объяснил, как целиться и стрелять. Собственно, выстрелить, конечно, не получилось, но я и без этого был доволен. Тэнгу в машину не полез, побрезговал. Зря, там было чисто.
Как стрелять из этой пушки, я понял достаточно скоро, пригодились уроки Дока.
Вот уехать мы не успели, начался артобстрел. Причем очень сильный. Перепуганный Тэнгу первым влетел в блиндаж и забился в угол. Я влетел
