Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
за ним, направленный метким… хм, толчком Николая. За нами вбежали еще люди, в блиндаже сразу стало тесно. Больше всего я боялся, что малыш выскочит наружу и погибнет, я сгреб его в охапку и начал говорить ему, какой он хороший, как я его люблю, что надо сидеть здесь, со мной, и никуда не убегать. Тэнгу не пытался удрать, только жался ко мне и нервно мусолился.
Обстрел кончился, и мы выскочили наружу. Вся местность была в воронках, окопы большей частью разрушены, стоявшая поодаль самоходка разбита прямым попаданием тяжелого снаряда.
– Танки! – крикнул ктото. Я оглянулся и увидел, что по равнине к нашим позициям ползут немецкие танки.
– Быстро уезжаем! – крикнул Николай, и тут немцы возобновили обстрел.
Первый же снаряд разорвался неподалеку от нас. Меня не задело, Тэнгу тоже, а вот Николай упал сразу, лицо его было залито кровью, в левом плече торчал здоровенный осколок, срикошетивший от борта самоходки.
Медсестричка, разительно напоминающая толкиеновскую эльфийку, выскочила как изпод земли и занялась моим товарищем. Я огляделся в поисках то ли укрытия, то ли занятия и обнаружил, что ни Володянаводчик, ни командир СУ130 до машины добежать не успели. Их убило тем же снарядом, осколками которого ранило Николая. Через кормовой люк я влетел в самоходку и полез в кресло наводчика, поскольку никто из заряжающих его занять явно не торопился. Тэнгу в этот раз не привередничал, проскочил в машину следом за мной. Со своего места поднялся мехвод, с веселым матерком нахлобучил мне на голову шлемофон, о котором я, естественно, не подумал, подключил его к переговорному устройству и быстро скользнул обратно.
Один из заряжающих показал на орудие и сказал: – Бронебойный!
– Понял! – ответил я и приник к прицелу. Вражеские танки были отчетливо видны. Бывшие французские B1, Somua, трофейные KB и КВ2, и было их много, просто до хрена.
На броне, рядом с местом наводчика оказалась прикреплена таблица поправок к прицелу; сверившись с ней, я навел орудие на головной B1 и выстрелил. Вот насчет попасть… Нет, в танк я попал, но не в тот, в который целился, а в другой, двигавшийся метрах в тридцати позади моей цели. Ну, тоже неплохо. Вторым снарядом я тоже попал. В землю, по ней промахнуться было трудно. Третий снаряд я воткнул туда же, куда и второй, а вот с четвертым мне повезло. Снаряд пропахал борозду в борту одного танка, на фиг своротил ему катки и разорвал гусеницу и, изменив траекторию, воткнулся в борт другого, идущего сзади и сбоку. – Неплохо… – прошептал я.
– Капитан! – раздался в ТПУ голос мехвода.
– Приказано заняться вторыми «Климами», их никто, кроме нас, достать не может.
– Принято! – ответил я. – Передай, большие французы – огнеметные.
– Понял, передам.
Впереди, гдето в километре от нас, на небольшом возвышении стояли пять немецких КВ2 и методично расстреливали наши орудия ПТО.
Первый снаряд лег неплохо прямо перед крайним правым танком, хотя прямого попадания не было, огонь вести он прекратил. Остальные перенесли свое внимание на нас.
Стрелять по неподвижной цели легко, еще пять снарядов, и КВ2 замолчали.
Два из них горели, остальные стояли неподвижно, но больше не стреляли.
По нам так и не попали, даже близких разрывов не было.
А вот потом началось веселье. Вражеских танков слишком много, подошли они близко и начали нас доставать. Пробить нашу броню они не могли, но на нервы действовали. Песня всплыла в памяти сама собой, целиться и стрелять стало гораздо легче.
Волчий вой с колокольным звоном
После боя над полем смешан:
Плачет колокол о сраженных,
Волк горюет об уцелевших.
Выстрел, и B1 идущий прямо на пулеметный дзот, раскидывает гусеницами.
Медный жезл в зеве медной чаши,
Древним маятником разлуки,
Время тех, кто не станет старше,
Исчисляет в ударах гулких.
Еще выстрел, и KB застывает грудой изломанного металла.
Над землею туман распластан,
Словно звонницей саван соткан.
Ненасытной могилы братской
Прикрывая стыдливо соты.[3]
Заряжающие работают великолепно, мне практически не приходится ждать перезарядки.
Уцелевшие танки пятятся, похоже, атака сорвана.
– Танки справа! – кричит мехвод, в его голосе неприкрытый ужас.
Я развернул перископ вправо, действительно
