Третий фронт. Трилогия

полез с вопросами парторг.
– Нет! Вы что, собираетесь это в рабочее время устраивать? – недоуменно спросил я.
– Что вы? – замялся партиец. – Скоро обеденный перерыв. Тогда и можно будет поговорить.
– Сколько длится перерыв? Где столовая?
– Сорок минут. Пять минут пешком, – выдал «военную тайну» военпред.
– Значит, у людей на обед останется полчаса, а я так подозреваю, там очередь. Хорошо, если поесть успеют… Непорядок. А вы хотите еще и время обеда отнять. Или продлить обед за счет работы? Перекуры существуют?
– Да, десять минут каждые два часа. Ну и у каждой бригады минут двадцать после окончания работы над машиной, перед следующей. – Парторг уже не понимал, чего именно я хочу.
– Когда следующий перекур?
– Через полчаса. Давайте пока на сварочный участок пройдем? – потянул меня за рукав парторг.
– Это в соседнем цеху.
– Э… Неет, – усмехнулся я. – Так дело совсем не пойдет. Я здесь подожду, ну и пока пройдусь, посмотрю, что к чему.
Предложение парторгу почемуто не понравилось, а вот военпред, наоборот, просветлел и както подтянулся. Я отошел на соседний сборочный пост, где двое рабочих закрепляли ограничительный диск, «забивающий» пальцы траков на ходу на их законное место. Стараясь не отвлекать народ, осмотрел танк снаружи, а когда рабочие освободились – спросил разрешения влезть внутрь, чем очень их удивил. Пожав плечами, разрешили. Залез, осмотрелся. Вроде все постарому, за два месяца ничего не изменилось. Странно, в Харькове и Сталинграде машины улучшаются при первой возможности. Тут в люк протиснулся еще ктото. Человек, явно привычный лазить по танкам, но в то же время для простого вояки слишком аккуратно выбирающий, на что наступить.
– Кто там? – спросил я с интонацией галчонка из Простоквашино, понимая, правда, что здесь это не оценят.
– Слесарь Печкин, Игорь Олегович.
От такого я даже привстал в кресле мехвода.
– Как вам наш танк?
– Недостатков пока очень много. А конкретно этот – еще не танк, – ответил я.
– Извините?
– Пока военпред не примет – это продукция, а не танк.
– Да он и не примет… – вдруг осекся слесарь.
– Не понял? – Товарищ командир, возьмите меня на фронт! Меня не отпускают, а я немцев бить хочу!
– С этим потом разберемся. Почему не примет?
– Да вот… – И тут его прорвало. – Движок масло кидает, обороты не дает. Башня при повороте влево примерно на шестидесяти градусах закусывает через раз. Если военпреда обком не заставит – не примет, честный мужик. А этот, который третий с вами, будет опять орать и партсобрание до поздней ночи устраивать по поводу невыполнения плана. Он и так всех задрал своими собраниями.
– А мне говорить не боишься?
– А чего бояться? Даже если расскажете кому – может, бронь снимут да на фронт пошлют.
– А та машина – у ворот?
– Которую краном притащили?
– Да.
– У нее КПП при движении по складу развалилась… На улице стояла, ждала. А тут только что затащили в цех. Минут десять до вашего прихода на тросах крана висела.
– А еще такие есть? – В цеху нет, а на территории еще гдето три штуки спрятали. И одну двойку с четырьмя сломанными торсионами.
Выбравшись из танка, я подошел к сопровождающим. Предложил им пройти в курилку, чтобы не мешать в цеху. Краем глаза успел заметить, что шестерка сборщиков от первого танка разошлась по другим участкам. Курилкой оказалась застекленная деревянная веранда, совмещавшая в себе еще и роль тамбура при выходе на другой стороне цеха.
Когда мы остались втроем, я сразу начал задавать вопросы.
– Сколько танков сегодня уже принято?
– Ни одного, – тихо ответил военпред.
– Мы вечером итоги подведем, – нашелся парторг.
– Я могу рассчитывать вечером на эти две машины?
– Да.
– Хрена там! Не пущу, пока я военпред!
– Всеволод Георгиевич! Что вы такое говорите! – взбеленился парторг. – Вы хотите сорвать план?
– Эти изделия и еще несколько – небоеспособны! И протолкнуть их в части я вам не дам!
– Вы специально тут комедию разыгрываете перед товарищем из Москвы? Из личных побуждений? На меня и на товарища Зальцмана клеветать хотите?
– Это не танки!
– А что же? Вы в своем уме?
– Пока это куча запчастей! Вернее, две кучи! И еще четыре гдето по территории разогнаны или скорее растянуты!
– Клевета! Товарищ майор, арестуйте его!
– Да пошел бы ты! Слышь, майор, эти машины надо переделывать.
– Вы давно на заводе, полковник? – вступил я в разговор.
– Неделю. – Сколько забраковали?
– Семь! Из них три всетаки доделали. А тот, в который ты лазил, еще не предъявляли.
– Вы сговаривайтесь, а я – в особый отдел! Там на вас найдут