Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
всю экспериментальную технику сводим под командованием подполковника Медведя в одно подразделение, три новых танка, СУ130 капитана Кокорина, новые зенитные установки под общим командованием капитана Сергеева, ну, и в довесок, ТОС1 и два Т50, которые будут прикрывать именно эту машину. Еще вопросы и пожелания? – закончил Мындро.
– Товарищ генерал, разрешите вопрос? – сказал Соджет.
– Ну, что там у тебя, подполковник?
– Может, стоит к ТОСу в довесок дать KB, на всякий случай. Он его собой, если что, прикроет, да и вытащить сможет в случае повреждения или поломки. И самое главное – ТОС не танк, так что в первой линии ему делать нечего! Пусть издали работает. Практически на пределе дальности. И обязательно его зенитками прикрыть, а то если в него попадут, то мало не покажется.
– Принято. Продолжаем. Хочу представить вам младшего лейтенанта госбезопасности Титова – командира эскадрильи штурмовиков.
Изза стола встал парень в форме НКВД с тремя кубиками в петлицах. О его принадлежности к авиации не говорило ничего. Слегка хриплым голосом он начал: – На вооружении эскадрильи находятся восемь И15, ожидаем прибытия большого количества дополнительной техники. Все самолеты довольно сильно изношены. Летчики – осужденные за преступления, лишенные воинских званий и наград, выразившие желание искупить вину перед Родиной. Сейчас в наличии одиннадцать пилотов. Имена и заслуги перед осуждением – в данный момент засекречены. После выполнения трех успешных боевых вылетов судимость будет снята.
– А где гарантия того, что они не перелетят к врагу? – Семьи таких предателей будут уничтожены. Да и зная их, я думаю, даже упоминание об этом излишне. В большинстве я уверен и без этих мер.
Степан
Мы стоим в коридоре, треплемся ни о чем. Мы – это «великолепная четверка и собака». Подпол, майор и два капитана. Ну, и Тэнгу единственный штатский. Четверо военных, четверо друзейприятелей, четверо современников.
– Мальчики! Долго вы тут торчать будете?
– Товарищ Иванова, вопервых, подкрадываться со спины невежливо, вовторых, Тэнгу за вами наблюдает довольно давно, втретьих – нет. Уже уходим.
То, что Ника никого не прибила в ходе этой беседы, можно считать весьма большим достижением и проявлением нашей удачливости.
Сидели долго, пили мало, больше говорили. А назавтра Отдельная Мотострелковая Бригада Особого назначения двигалась к линии фронта. Тут недалеко – она проходит по старой границе, фактически – в пригородах Ленинграда. А там – как повезет. И, сидя на башне «недошилки», я верю, что все у нас получится и на этот раз. Очень, по крайней мере, хочется.
Ника
Наконецто! Будто из клетки вырвалась… еду. Колеса вагона дробно перестукивают на стыках рельс, и мне милее этой музыки нет ничего. Понимаю, что еду на передовую, но не могу сдержать радости – Центр стал для меня в последнее время болотом. Не в том смысле, что вонял, а в том, что затягивал. Принять группы, научить, выпустить… и все сначала. Но чегото не хватало.
С начала операции на юге я вслушивалась в сводки, не переставая думать о том, где сейчас мои попаданцы. Там, в центре событий или растерялись на просторах Советского Союза. И тут – «в составе снайперской группы для поддержки механизированной группы генерала Мындро…» и стук колес. Я улыбаюсь и прижимаю к себе «Бур», подаренный мне в последний день Олеговичем. Вот и тебе нашлась работа, милый…
Шагов не слышно – это я гарантирую, но чуткие уши Тэнгу разворачиваются в мою сторону, и я едва сдерживаю улыбку на тридцать два зуба. Четыре сыночка и… собака на роль дочки явно не подходит, значит, это я – «лапочкадочка».
– Мальчики, долго вы тут торчать будете?
Как только целовать не полезла – не знаю. Сдержалась. На нас смотрели. А черт! Как же я вас рада видеть, мужики!
Саня
Совещание закончилось. Из кабинета выходили офицеры, обсуждая на ходу поставленные задачи.
– Разрешите? – Бондаренко заглянул в открытую дверь. В руке он держал папку с надписью «Личное дело».
– Входи, майор. – Мындро отошел от висящей на стене карты и сел за стол. – Присаживайся, – кивнул он на стул. – Слушаю.
– Товарищ генералмайор. В свете предстоящей операции нам потребуются люди, знакомые с перешейком.
– Судя по твоему довольному виду, уже нашел когото.
– На «Кировском», я встретил несколько танкистов, приехавших получать новые машины. Они уже несколько дней там практически живут. Танков пока нет. Последнюю партию отправили под Лугу. Поговорил с ними. Один старший лейтенант, из запасного полка, оказывается, уже воевал в «финскую». Причем ему хорошо знаком весь участок до Выборга в полосе нашего будущего наступления. Вот его личное дело.
Майор
