Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
Во время очередного привала, организованного в первую очередь для предотвращения растягивания и разрывов колонны, моему «Штурму» восстановили минный трал. Снайперы Ники привели сбитого советского летчикаистребителя. Всетаки бои над бригадой были серьезные, даже гвардейские авиаполки несли ощутимые потери, правда, финских самолетов упало раза в три больше… Все же уровень техники и пилотов давал о себе знать. «Чайки» практически над хвостом колонны, втроем завалили пытавшегося атаковать их «Бульдога». Финн выпрыгнул с парашютом почти под гусеницы машины Соджета. Разведчики Недорубовастарого притащили батальонный миномет, захваченный у финнов – те не успели ни разу выстрелить. В плен взяли только унтера – командира расчета.
Степан
Как там Ника выражается? «Лес – место загадочное». Ага, вот именно, по крайней мере – конкретно этот. Сейчас наша бригада собирала на себя все финские части, какие можно было перебросить в течение сутокдвух, и эти части всеми силами стремились оставить нас здесь. Понравились мы им, видимо. И потому обстрелы сменялись засадами, засады – обстрелами, и так почти непрерывно. Про такую «мелочь», как взорванные мосты, я вообще молчу. Самое пикантное в этой ситуации, что шансы погибнуть в этих лесах у нас были весьма немалые, но три обстоятельства не давали нам этого проделать. Вопервых – мы представляли, что нас ждет, и потому, насколько возможно, подготовились к сюрпризам. Тралы сильно облегчают жизнь, а грамотно организованное охранение и разведка превращают большую часть засад в смертников. Вовторых – воздух. Летуны, несмотря на ряд огрехов, работали отлично, также избавляя нас от крупных неприятностей. Ну и третье – летать финны все же не умеют. На переброску подкреплений требовалось время, да и прибывали они по частям. Для действительно крупной бяки пока у них не было сил… Или они ее готовят там, куда мы еще не дошли, не знаю. Впрочем, было и еще одно…
Ника
Поставленной нам генералмайором Мындро задачей были разведка и прикрытие правого фланга основной группы прорыва. Слева плескались волны залива, а на пути моего следования по картам выходила куча озер. Коекак прикинув с местными возможные дороги, мы на двух БТР42 и грузовике свернули направо, в леса.
Лес тут почти без подлеска. Высокие корабельные сосны и валуны, некоторые из которых могли бы сойти за небольшие горы. Этих валунов стоило опасаться – хороший снайпер, обустроив себе лежбище среди таких вот подарков ледникового периода, способен неплохо проредить наши ряды. Дорог как таковых тут не было. Тропки, тропиночки, иногда наезженные повозками колеи, заканчивающиеся внезапно и так же внезапно, буквально изпод ног, начинающиеся.
Ехали не быстро. В основном полагаясь не на скорость, а на внимание. Чужие леса не располагали к увеселительной прогулке.
Впереди неожиданно вынырнул наш разведчик на лыжах. Весь в белом, почти неразличим на фоне снега. Махнул рукой. БТРы встали, не заглушая моторов.
– Что?
– Аэродром.
– Да ты что?
– Правее на два часа, километрах в трех между двух озер. Хорошо замаскирован, если бы машина не выехала – не заметили бы.
– Так, давайте ближе, насколько возможно. И разведайте там получше… Секреты сняли?
– Снимаем, товарищ капитан.
Аэродром – это плохо. А если с него начнут еще и взлетать самолеты – наши получат северного лиса, прямо не отходя далеко от кассы.
Озеро метров триста, за ним почти ровная поляна, на которой стоят два капонира и самолеты. Много самолетов.
– Самолетов около десятка, с голубыми свастиками. «Буффало», И15, «чайки», «фоккеры»…
Это лейтенант под руку дышит и смотрит в свой бинокль.
– Еще пять «мессеров» с немецкой…
Да, это не просто полярный лис – это очень толстый полярный лис!
Будто изпод земли вырастает разведка.
– Докладывайте!
– К аэродрому только две дороги. От нас и с той стороны озера. Взлетная полоса упирается в озеро. Если будут взлетать, пройдут прямо над головой. Там, дальше, есть открытое пространство – пляжик маленький, аэродром как на ладони.
– Прикрытие?
– Не разглядеть… или спрятано.
– Плохо, очень плохо.
– Что вы думаете, товарищ капитан? – Лейтенант еще молод, но боевой.
– А у нас есть выбор? Нельзя дать им взлететь…
Лейтенант кивнул. Нас двадцать семь – последняя партия, и я с лейтенантом. А сколько немцев на аэродроме? Еще обслуживающий персонал, еще охранение… Мать моя женщина! Что ж мы собрались делать? Смотрю на мужиков и понимаю – сделают! Даже не обсуждается… самолетам нельзя дать взлететь. Кому жить, кому умирать – не мы решаем… это война. – На пляже останутся Первый, Восьмой, Двенадцатый и… Седьмой, – попрежнему
