Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
пехотой, и не подходят близко к непроверенным зданиям. Или же – наоборот – с десантом на броне рывком проскакивают до ближайшего перекрестка. И там замирают, пока пехота чистит близлежащие дома.
Этот дом, добротный, каменный, контролирует выходы на несколько улиц. Сколько там засело «фиников», я не знаю, но огрызаются сильно. Мы близко не подходим, поливая фасад от чердака до фундамента из восьми стволов разом. Прикрываясь огнем, мотострелки подбираются вплотную к стенам, начинается рукопашная. Уф, еще одним домиком меньше. Сколько их там еще?…
«А, сцука… – Пулемет откудато сбокусверху. – И черт его поймет, откуда бьет? А вылезать нет совершенно никакого желания. Ага, и не надо, вот он. Лови бесплатный звездюль, нехороший человек. Следующий!» …Чуть правее и дальше нас встает стена огня. И опадает, оставив после себя гигантский костер. Напалмовые ракеты в городе – страшная штука. Штурмовать после них нечего.
А в начале улицы горит наша ЗУшка. Финские пулеметы наглухо блокировали улицы, не давая высунуться. Ребята лихо выскочили, расстреляли «фиников» на верхних этажах и… И не заметили своих финских коллег. С нескольких сотен метров бронебойный снаряд не оставил бывшей БТшке ни единого шанса. Вечная вам память, ребята. Расчет орудия пережил их не больше чем на полминуты – его расстреляли прорвавшиеся пехотинцы. «Слева! Лови плюшечку, скотина. Справа…»
Движемся вперед медленно, отбивая дом за домом. Финны отходят, огрызаясь огнем. И снова, как тогда, в лесу, чувствуется безнадежность. Нет, они не надеются победить, не надеются отстоять город – они стремятся подороже продать свою жизнь. Хрен им!
Старший лейтенант Владимир Колобанов
Корректировщик чтото бубнил в рацию. Вторая шестерка Су6 снова заходила на позиции финнов. Обрабатывали основательно. Колобанов с радостью смотрел, как самолеты ровняли с землей оборону противника. Вот бы такую поддержку в сорок первом! А ведь тогда было наоборот. Немецкая авиация гонялась чуть ли не за каждым танком его роты, безнаказанно бомбя и расстреливая машины на маршах.
Сколько хороших ребят погибло, так и не вступив в бой. А наших истребителей практически не было.
При последнем заходе наших самолетов на позициях финнов чтото сверкнуло и громко взорвалось. Причем так, что даже танк вздрогнул, и у всех зазвенело в ушах. К небу поднялся огромный столб пыли и пепла. На танкистов и подошедшую наконецто и залегшую пехоту посыпался мусор и какието обломки.
– Ну, ни хрена себе!
– Твою бога, душу… Что это было!
– Чего ты орешь?! И так в голове гудит!
– А самто, что орешь?
– Все! Хана Гитлеру!
Бойцы штурмовой группы, поднимаясь с земли и отряхиваясь, комментировали произошедший фейерверк.
– Да какой еще Гитлер! Мы сейчас с финнами воюем!
– Один хрен – фашисты! Видел у них на касках свастику!
– Похоже, у «фиников» склад боеприпасов рванул!
– Ну, дык! Я аж чуть не оглох!
– Кузьма! А Кузьма! Ты чего в норкуто забился? Это не нас бомбили!
Солдаты рассмеялись. Кузьма, цепляясь винтовкой за куски битого кирпича, задом пытался выбраться из дыры под стеной дома. Но, зацепившись ремнем за кусок арматуры, застрял.
– Так! Ну, хватит ржать! Кони вы мои вороные!
Командир штурмовой группы лейтенант Аношкин, обговорив с Колобановым вопросы взаимодействия и поддержки, маршрут движения, вернулся к бойцам.
– Да вытащите его! Барцев, Лащенко!
Бойцы освободили барахтающегося Кузьму и поставили его на ноги!
– Товарищ лейтенант! Может, его здесь оставим?
– Тылы прикрывать!
– Он тут обживется пока! Натаскает в норку желудей, орехов!
– Ну, все! Отставить смех! Слушай боевую задачу…
Змей
Новая машина еще больше приблизилась к идеалу, то есть к тому тяжелому танку, который когданибудь создадут на ЛK3. Новая пушка с клиновым затвором и полуавтоматическим заряжанием, новый двигатель, на этот раз дизель, много всяких мелких улучшений. Скорострельность у нас была такая же, как у корабельных орудий, семьвосемь выстрелов в минуту. Было в машине еще одно нововведение – специальный лежак для Тэнгу.
В бой мы пошли в составе роты экспериментальных машин под командованием Соджета.
Т54, ах пардон, Т42 меня особо не впечатлили, только порадовали, а вот «Буратино»…
Я ходил вокруг этого чуда техники и тихо радовался, что у немцев такого нет и, скорее всего, не будет.
В бой нас не пускали, держали в резерве, так что пострелять удалось только по дотам.
Да и то основную работу сделали восьмидюймовки. Но вот во время танковой контратаки нам удалось оттянуться по полной программе. Дистанция около полукилометра, и самый тяжелый танк противника
