Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
разбойники с оружием.
– Вот это меня и смутило. Поэтому я здесь. Только вот не сдвинулось следствие. Ничего нового пока не узнал.
– Может, с попаданцами поговорить? Они думают совсем другим местом, и это не то место, на котором сидят. Может, просто мы чегото не видим?
– Надо обдумать. Собери их через часикполтора. А пока летчика поспрошаем. А есть что от Пирвонена?
– Пока ничего. Но, как видите, огонь финны не ведут. Разведка по позициям не лазает. А доехал ли куда надо – неизвестно.
Михаил Дмитриевич сносно говорил понемецки, поэтому допрашивать летчика стал сам. Нам он переводил свои вопросы и ответы немца. Сухов стенографировал. Мехлис безучастно сидел в сторонке. На допросе собралось около десятка любопытствующих.
– Имя, звание, должность?
– Командир бомбардировочного штаффеля особого назначения гауптман ГансУльрих Рудель, кавалер ордена Рыцарского креста с мечами.
– Еще одни мемуары накрылись, – прокомментировал Степан.
– На чем летали? – продолжил Мындро.
– А вы что, не видели, во что стреляли?
– Я глаза закрываю, когда целюсь, – пробурчал Степан. Немец шутку не оценил.
– Отвечайте на вопросы, гауптман. Мы азиаты, и можем заставить вас ответить, только ущерб здоровью будет большой. А так у вас есть шансы спокойно дожить до старости.
– Я думаю, мне недолго быть в плену…
– Мы тоже так думаем… Годполтора при хорошем поведении. Потом будете жить в мирной Германии, заниматься мирным трудом.
– Я думаю, вермахт освободит меня раньше, и я снова буду летать.
– Ваше право. Продолжим?
– «Junkers», модель 87, модификация G1. Пока несерийная, но скоро мы будем истреблять русские танки по десятку за вылет.
– Вы оптимист, гауптман. Как случилось, что такой знаменитый пилот оказался в такой дыре, да еще и на экспериментальной машине? С какого аэродрома летали?
– Хельсинки. Приказы командования не обсуждаются.
– Много таких самолетов в вашей эскадрилье?
– Было три. Остальные – обычные «Доры».
– А теперь?
– Два сбиты. Но вряд ли это повлияет на перспективы выпуска. Т34 в крышу и в борт на полигоне пушки нового «Юнкерса» пробивают, а тяжелых танков у вас слишком мало. Генерал, сложите оружие, и у вас будет шанс выжить в войне. Вермахт и люфтваффе непобедимы.
Степан
Непобедимы, ага. Кто ж тебя на землюто приземлил, штрудель ты наш. Оптимист, блин. Одно обидно – опять танкисты, скорее всего, отличились. Ибо, если не сильно про него врали у нас, то имел привычку этот Ганс лезть вперед до победного. А такого орла срезали уже танкисты. Но чтото ты больно борзый, юноша. Какуюто бяку нам, похоже, таки готовят. Опять же, G1. Это вроде который с пушками. Тот еще агрегат. Нет, летать оно летало; стрелять – стреляло. И даже попадало, и иногда в цель. Но впечатления не произвело, да и появилось позднее. А тут? Танкистам, скорее всего, особо боятся нечего – не страшнее обычной «Штуки», а вот зенитчикам может и поплохеть. Или нет?
Ладно, черт с ним, с этим штучным пилотом, сейчасто что делать? Сидим, но не курим, а как черти носимся. При захвате города нам досталось какоето количество трофеев, в том числе и зенитки. Старье, конечно, но вполне боеспособное. Сейчас дружною толпою организовываем систему зенитного огня, причем сразу оговаривается, что предусматривается возможность стрельбы по наземным целям. О как. Да еще должна подтянуться стрелковая дивизия. Зачем? Или мы собираемся держать город до победного конца? Но тогда ктото нас со свету решил сжить: я молчу про немцев, их здесь сильно много быть не может, но финны… Им, считающим, неведомо с какого перепуга, что русские захватили исконно финский город Виипури (гыгыгы, вот шведамто обидно), эта операция страшно не понравится. А значит, товарищи, которые от немчуры только цветом свастики и отличаются, вместе с «большим братом» скоро начнут нас бить. И, может быть, даже ногами.
Впрочем – уже начали. Финны таки перерезали «пуповину» прорыва, и та дивизия, которая должна была нас усилить, застряла на полдороге. Мы проскочили, а им досталось. Выбраться они из леса выбрались и даже вроде боеспособными, но изрядно потрепанными. Теперь они, усиленные бригадой морской пехоты, прибывают по льду вместе с топливом и боеприпасами для нас.
Саня
Высоко в небе над Выборгом закипел бой. В поле моего зрения попал десяток самолетов. Какие именно это были машины, чьи и сколько, точно разглядеть не удавалось. Единственное – все они были одномоторными монопланами с убранными шасси. Бой продолжался около пяти минут, когда со стороны Ленинграда подошли еще двенадцать «яков». Теперь уже было видно, как четыре из семи оставшихся к тому времени самолетов на полном газу
