Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
особого назначения, коротко ОН, выдали по комплекту новой формы. Я тупо уставилась на черные штаны, почти скопированные с моих родных попаданских, и черный бушлат. То, что в точно такой же форме мы штурмовали бункер, было объяснимо, но чтобы на награждении… Таким образом, вопрос об отличительной символике ОН был решен без нас и, на мой взгляд, достаточно оригинально. Пообещали еще потом, ближе к лету, черные береты с малиновой окантовкой. Я хмыкнула, но не стала заострять внимание на том, что коекто кое у кого просто коечто спер. Только тельников не хватало.
Оказаться под дулами фотокоров, скажу я, то еще западло. Нашу гопкомпанию дружная братва писак разве что на язык не попробовала, а так – расстреляла фотовспышками. Магниевыми. От привычных в свое время электрических и то глаза болели, что говорить о взрывающихся, дымящихся и воняющих этих.
После награждения меня мило потащила в сторону одна дамочка и сразу с вопросом:
– Скажите, пожалуйста, товарищ майор, вы единственная женщина, командующая мужским взводом. Как вы этого добились?
– С помощью молотка, кувалды и такойто матери.
Девочка моя, буду я тебе объяснять, почему и как? На языке крутился ответ в стиле „легла под каждого“, но скажи я подобное – и так лелеемая Ярошенко конспирация полетит за борт. А тут примерно метров пятнадцать точно есть. Да и пошлить както после всего этого апломба не хочется.
– Надо верить в свои силы, и обязательно в жизни всего добьешься, – вот, кажется, нашла наиболее оптимальный ответ.
На лице девушки отразилось недоверие, но доколупываться дальше она не стала. Умница. Редко встретишь журналиста, у которого мозги занимают объем больший, чем гонор.
– Извините, мне надо идти. – Я козырнула и побежала по ступенькам вниз.
Всетаки в бункере было легче.
Казарский И. А., Ленинград, 15 апреля 1942 года
До Ленинграда дошли за ночь на эсминце. Проскочили удачно, без стрельбы. В городе генерал Мындро, переговорив с кемто по телефону, передал всю нашу „абордажную команду“ лейтенанту из гарнизонного штаба. Тот отвел нас всех в баню, правда, ограничив время на помывку получасом. В предбаннике всех ждали новенькие комплекты парадной формы, от сапог до бескозырок, подобранные по размеру. Дааа, похоже, сабантуй намечается полномасштабный. Может, даже и корреспонденты будут? Хотя, что значит – „может“? Точно будут, не каждый год броненосцы захватываются.
После бани всех доставили опять в штаб гарнизона. Промурыжив там минут пятнадцать в актовом зале, нас подвергли затем получасовому инструктажу о „правилах поведения в присутствии представителей отечественной и зарубежной (ого!) прессы“. Затем меня повели „на дополнительный инструктаж“. Теряясь в догадках, поднялся по лестнице, вошел за сопровождающим в кабинет, где увидел лично товарища Мехлиса. Оказалось, мне отведена особая роль – вручить капитану корабля рынду с новым названием, что символизирует окончательное превращение „Вейнемяйнена“ во „Фрунзе“ и его передачу флоту. Да еще под прицелом фото и кинокамер корреспондентов. Лестно, конечно, но ведь и ответственность…
* * *
Наконец нас подвезли к набережной, около которой пришвартован наш трофей. Ох и большая ж дура! Идем к трапу. На набережной стоит строй – ага, ОМБрОН, вон знакомые лица. Но явно не все. Потери у них, конечно, были высокие, но не настолько, чтоб в батальонной „коробочке“ по 50 человек было. Похоже, представители. Так, а это что за явление на палубе – в наших черных бушлатах и шапкахушанках? Судя по Нике Ивановой во главе строя – осназовцы. Да и кителя не наши, покрой другой, карманов больше. Так, что там под кителем? Здооорово там под кителем, честно скажу, но я ж в плане формы глянуть хотел. Ага, обычное хабэ, не тельняшка – вот и еще отличие. А вот на кителе… Да уж, и правда – Герой Советского Союза, не соврало „солдатское радио“. Так, вступительная речь. Товарищ Мехлис лично. Ого! Про исторические традиции, про абордаж шведов у берегов новорожденного СанктПетербурга, адмиралы Ушаков и Нахимов, „шхерный флот“ Синявина (ну тут разве что географическая привязка). Странно, вроде как раньше поминать царских генералов и адмиралов было, мягко говоря, не принято. Но, с другой стороны, орден Кутузовато ввели в оборот… Так, речь окончена, зовут. Иду с рындой в руках, как жених с букетом. Мля! Поймать бы этих фотографов и заставить самих рубить строевым на ощупь изза их вспышек! Не промазать бы хоть… Все, дошел успешно. Вручаю.
– Спасибо за корабль! – это мне, тихонько.
– Да на здоровье, лишь бы на пользу пошло… – это я.
Капитан лично вешает, отбивает полуденные склянки, палит пушка на Петропавловке
