Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
участков фронта за танками приезжают, рассказывают, финны и немцы просто воюют рядом, друг другу почти не помогают, как будто у них против нас независимые войны.
– О колонне от тебя впервые слышу. Ну ни хрена себе! А о минах – были мины, но не то чтобы сплошняком. Я, дурабаба, думала, что они везде так устраиваются, даже не сильно на этом внимание акцентировала. Кстати, ты прав. Финны и немцы воюют рядом, но руки друг другу не протягивают. Каждый сам за себя. Да и Ярошенко сказал, что немцы при прорыве своих придержали от обороны Выборга. Но там сейчас Освальд. Помнишь такого? Вернется – доложится. Я надеюсь, что он сможет хоть чутьчуть ящерице этой эсэсовской лапки поотрывать. А там, может, и до головы доберемся.
– Знаешь, что еще в этих немцах насторожило? Танки! То есть целый батальон танков на охране объекта. Да еще не какойнибудь французский или наш металлолом, а новенькие немецкие! Им таких даже для кампфгрупп не особо хватает. А КВ и тот француз, которого Соджету подарили, были финскими, при гарнизоне города оказались.
– Это да. Так „дезу“ не делают. Слишком расточительно. Опять же, места хоть и глухие, а не свои, не немецкие, а это возможность встретиться с нежданными гостями. Могли же они бункера сделать у себя в Германии или на крайняк в Польше. А тут финская территория, да еще такая, что под вопросом. Может, разработки были опасными? Такими, что если вырвется на волю, то всей округе хана? Тогда – да. У себя бы не разместили. А в Польше или на захваченной территории партизан много. Здесь же – и партизан нет, и финны вроде бы союзники… но и не жалко.
– Химия или биология? А это просто одна из ветвей? А как со сроками в описании экспериментов? Да и лабораторий вообще не нашли за все время нашего пребывания в Выборге. В общем, пока только вопросы, и их все больше и больше. Слушай, там же женщины из лагерей упоминаются, а вблизи – ничего даже для пленных солдат не нашли. Ну невозможно такой объект снять быстро и бесследно.
– Скорее всего, эксперименты проводились не здесь. Женщин не подержишь в бункере. Да и холодно. Точно! Холод! Помнишь, по химии – некоторые распады происходят при определенной температуре? Блин! Что ж я химию не учила! Скорее всего, это вещество безопасно в холоде при определенной температуре – в бункере было не жарко. Он почти не отапливался. Я еще подумала, как же они тут живут. Я ведь не люблю холода, а немцы в одной форме были. А несколько бункеров было – так это они разнесли по типу корпусов в НИИ – один центральный с документами, другой – лаборатория, и так далее. Надо сказать своим, чтобы ежели что найдут, то… блин, и не сформулируешь сразу!
– Все равно не понимаю, зачем архив здесь хранить. Геморройно!
Финны
– Прошли сутки с начала советского наступления на северном фланге. Как развивается ситуация?
– Первая полоса обороны прорвана в двух местах. Ширина прорыва сравнительно невелика: полтора и чуть больше двух километров по фронту. Именно на этих участках русские задействовали группы примерно по 30 тяжелых танков, которые целенаправленно действовали на подавление огневых точек и прорыв обороны. В прорыв эти подразделения не пошли. Еще на трех участках наступление противника не дало решительных результатов.
– Вы думаете, это второстепенные участки? Или просто русским не хватает сил?
– Трудно судить по первым суткам…
– Согласен. Важнее решить, является ли эта наступательная операция главным ударом Красной Армии или она призвана отвлечь наше внимание от Виипури?
– На данный момент на севере русские ввели в прорыв несколько кавалерийских эскадронов и сравнительно небольшое количество танков. Массированного применения механизированных частей и самоходной артиллерии не отмечается.
– То есть вы склонны считать, что это демонстрация? – Карл фон Маннергейм внимательно посмотрел на своего начальника разведки, прикомандированного майора Мюллера.
– Судя по отсутствию крупных танковых или механизированных частей по мартовскому варианту, я склоняюсь именно к этому мнению.
– Вы отдаете себе отчет в том, что в случае ошибки мы рискуем поставить под удар стратегически важный рудный район? – вмешался начштаба Эрик Хейнрике.
– В самом худшем варианте, скажем, потери Петсамо, последствия будут тяжелыми или очень тяжелыми, – вмешался в спор Маннергейм. – В случае же потери Хельсинки последствия будут катастрофическими. Мы – не Россия и не можем эвакуировать правительство „на пару тысяч километров в глубь территории“ по чисто географическим причинам, – грустно улыбнулся главнокомандующий.
– Извините, я не успел включить это донесение в итоговую разведсводку – оно получено за 15 минут до начала совещания. Один
