Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
и бронежилеты, самые настоящие. Разгрузки (о них мы рассказали еще во время „дойки“) уже потоком шли в действующую армию, в основном мотострелкам и разведчикам, а вот броники оставались редкостью. Хотя, казалось бы, что сложного? В кустарных условиях делать можно.
Самый простой броник – панцирь на грудь и живот. Делается из дюраля: дватри листа стали (можно расклепать броневой лист от танка или броневика) толщиной 2 мм заливаются расплавленным дюралем в форме. Или перекладываются листами дюраля, после пропускаются мощные импульсы тока (от нескольких аккумуляторов, к примеру), сваривающие их, принцип тот же, что и при точечной сварке. Первый вариант сложнее, но дает лучший результат. Дюраль в расплавленном состоянии очень хорошо сцепляется со сталью.
Такая броня способна защитить от автоматных пуль („шмайссер“) и осколков. Важно защитить живот – даже по сравнению с ранением в легкое ранение в живот в наших условиях – очень вероятная смерть изза перитонита. Но когда речь идет о миллионах солдат… Алюминия не напасешься. Поэтому поступали жилеты только в штурмовые батальоны и разведроты, и то не во все.
Но, в общем, несмотря на явные улучшения, уровень подготовки и танкистов, и пехотинцев не удовлетворял требованиям нашей бригады, а потому фраза „тяжело в учении“ была очень актуальной. Гоняли всех на пределе возможностей, пользуясь как имеющимся опытом, так и очередной новинкой – БУ42, что расшифровывается как „Боевой устав 1942 года“. Представлял он собой устав тридцать девятого года, радикально доработанный с использованием БУСВ (Боевой устав сухопутных войск), с учетом знаний некоторых попаданцев и полученного боевого опыта.
Артиллеристам было проще – у них подготовка лучше, да и сильных изменений в тактике не наблюдается, хотя зенитчикам пришлось осваивать новую технику – самодельные ЗСУ371 у нас полностью заменили на ЗСУ „Вяз2“.
В общем, оружие есть. И отличное, главное – научиться им нормально пользоваться. И мы учились. Долго, тяжело, серьезно. Потом нам это очень пригодилось.
Танковое училище
– Товарищ майор, разрешите вопрос? Курсант Ефимов!
– Ну, давай, Ефимов, спрашивай…
Занятия в Нском танковом училище проводились по десять часов в сутки, но в любом занятии должен быть перерыв. Вот и решил курсант воспользоваться недолгим перекуром и благодушным настроением преподавателя тактики, чтобы немного его разговорить.
Дело того стоило – майор Широков пришел в училище из госпиталя, а до того успел „хлебнуть“ войны – без малого девять месяцев, и все это время – в боевых частях. В одном из боев танк майора сожгли, сам он получил тяжелые ожоги левой половины тела, долго лечился в госпиталях. А сейчас преподавал тактику и, несмотря на покалеченную кисть левой руки, чуть ли не ежедневно подавал начальнику училища рапорт с ходатайством о направлении в боевую часть. Столь же регулярно рапорта рвались на клочки, Широков очередной раз выслушивал от начальника училища нотацию на тему необходимости обучения молодых офицеров и шел писать следующий рапорт.
– Товарищ майор, а правда, что наш выпуск будет досрочным? Говорят, на три месяца курс обучения сокращают, фронт пополнения ждет’.
Майор иронически хмыкнул.
– Вот скажи мне, Ефимов, ты когда в училище поступал, какой срок обучения планировался?
– Четыре месяца.
– А сейчас?
– Девять…
– Почему срок увеличили, не знаешь? Ну, так я тебе скажу. Потому, что выпускники четырехмесячных курсов горели свечками! И взводы их танковые вместе с ними горели. Нельзя за четыре месяца сносно подготовить командиратанкиста. По уму, так и девяти месяцев маловато будет…
– Но, товарищ майор…
Курсанты зашумели. Они проучились уже пять месяцев, технику свою изучили на „ять“ – и за мехвода могли сесть, и за наводчика, на полигоне стреляли почти без промаха и втайне считали себя готовыми офицерами, которых зря маринуют в тылу.
– Что „товарищ майор“? Думаешь, научился на полигоне мишени валить да танк вдоль реки гонять – и мастером танковых атак стал?
Курсант возмущенно покраснел. Ну, было такое – на одном из занятий по вождению он забыл, что при форсировании бродов сцепление с грунтом гораздо меньше, чем на земле, вот и рвал фрикционы от души – а танк вместо небольших поворотов разворачивался почти на 180 градусов. На преодоление стометрового брода тогда минут пятнадцать ушло, а что было потом… Но сейчасто зачем об этом вспоминать?
– Ладно, Ефимов. Вот тебе простая задачка.
Широков спичкой начал рисовать на песке план местности.
– Задача такая. Имеется участок местности, на котором необходимо организовать засаду. Два холма, ложбина между
