Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
аппарат Абвера, и сразу было принято решение о ликвидации означенного человека. Самое же интересное – герр адмирал узнал о происшедшем постфактум…
– Однако… кто же в таком случае отдавал приказ?
– Судя по некоторым деталям – один из заместителей герра Канариса. Его гнев, вызванный этим прискорбным происшествием, был неописуем. Сейчас идет следствие по данному случаю, причем всему этому придан характер служебной проверки.
– С чьей подачи действовал заместитель адмирала, пока не выяснено?
– Данные о результате следствия засекречены – и о них знает только узкий круг посвященных, включая герра Канариса. Наш источник не обладает, к сожалению, необходимыми полномочиями.
– Печально, но пока не столь важно – нам дали добро на осуществление операции «Рыбалка». Для ее обеспечения с вами будут работать отделы VI А 2[7] и VI F[8], VI G[9]. Самое главное, герр доктор, – тщательное исполнение всех пунктов намеченного плана. Ошибки нам уже не простят…
– Вы хотите сказать, герр бригаденфюрер, что… хм…
– Достаточно… Надеюсь, вы поняли мои слова правильно, герр штандартенфюрер?
– Более чем, герр бригаденфюрер.
– Что ж, на сегодня… пожалуй, все. Жду вас в это же время с докладом о намеченных к выполнению пунктах и кандидатурах. Всего доброго и желаю удачи!
– Благодарю вас, герр бригаденфюрер, и всего доброго!
Штабная землянка 1го батальона 138й морской стрелковой бригады
Ленинградский фронт, конец апреля 1942 года
– Товарищ капитан третьего ранга, сержант Акулич по вашему приказанию прибыл!
– Проходи, присаживайся, не на плацу. Разговор есть серьезный.
Сержант, позванивая медалями, деликатно присел на край снарядного ящика напротив комбата со Звездой Героя на черном кителе. Бригада стояла во втором эшелоне, поэтому бойцы и офицеры могли позволить себе носить классные значки и награды (у кого они были) не завернутыми в чистую тряпицу на дне вещмешка, а на штатном месте.
– Рука, надеюсь, не беспокоит? – уточнил Казарский.
– Заживае помалу, уже норма!
– Ну и ладно. Разговор не о ней. С отделением ты справляешься. Через неделю идем на передовую – и там при первой же возможности я добавлю тебе на петлицы еще по треугольнику и займешь должность замкомвзвода, готовься.
– Товарищ комбат! Ну куды мне?
– А что ты тут прибедняешься, а, сержант? Как ты думаешь, сколько у меня в батальоне кадровых младших командиров? С нормальной, полной подготовкой, а? Под каждой елкой, думаешь, сидят? Так вот, вас, сержантов и старшин «довоенного производства» в бригаде у нас семьдесят шесть человек – включая кладовщика, повара, ездовых и санитаров. Строевых – сорок девять. Меньше, чем кадровых офицеров! Был бы ты старшим сержантом – уже бы назначили, на уровне роты решили бы.
Казарский перевел дух, посмотрел на изрядно присмиревшего Акулича и продолжил уже гораздо спокойнее, задушевным тоном:
– Ну кого мне еще ставить на «замка»? Кадровый сержант, с образованием, боевым опытом, ранениями, наградами. Литературный герой, в конце концов!
Акулич явно смутился. На следующий день после награждения у него получился довольно длинный и под конец – почти приятельский разговор с «товарищем из фронтовой газеты». А потом оказалось, что этот товарищ был корреспондентом «Красной Звезды» Симоновым и дал в газете статью на полразворота, посвященную захвату «Фрунзе» и украшенную фотографией сержанта. Один экземпляр этой газеты Осип в большом секрете хранил в своем «сидоре» – и именно на нее намекал комбат.
– Авторитет у рядовых бойцов высокий и заслуженный. Ты посмотри, каких мне взводных прислали? Одному девятнадцать лет, другому двадцать, ускоренные курсы младших лейтенантов, «три тренировочных, десять зачетных». Немца живого видели по три раза не ближе двадцати метров. Честно признаюсь – не «замком» бы тебя ставить, а взводным. Ничего, дорастешь до старшины… А пока нянькой побудешь.
Казарский пару секунд помолчал и продолжил:
– Короче говоря, ты не красна девица, я не добрый молодец – уговаривать не буду. Я тебя предупредил? Предупредил. Готовься, присматривайся ко взводу. Меня в штаб бригады забрать хотят, а я хочу в батальоне порядок оставить. И вот еще что учти – это я добрый, мне хороший сержант важнее неизвестно какого офицера. А стоит тебе попасть в госпиталь – в бригаду вернешься только через фронтовые курсы и с кубиком в петлице, ясно?
– Так точно! – вскочил сержант Акулич, всеми силами стараясь голосом выразить свое отношение к подобной перспективе и при этом
