Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
которой вышел. – Уезжаю, так что до свиданья и спасибо за гостеприимство.
– Что ж, счастливого вам пути.
Мякишев
Капитан Мякишев негодовал. Бурлил и клокотал внутри, как двухведерный самовар. Бардак. Не армия, а черт знает что. Девица, нацепившая воинскую форму, но так и не осознавшая, что она в армии, а не с подружками в клубе. Сержант позволяет себе хамить капитану. Настроение Семену Борисычу портила еще одна мысль – то, что он сплоховал. Растерялся, потерял хватку. Не поставил по стойке «смирно» их обоих – и сержантасвязистку, и ее лейтенанта. И что помешало? Хм… Чтото ж скребнуло тренированный глаз, сбило с обычных рельсов поведения. Какаято ненатуральность происходящего. Служба на границе с Маньчжурией приучила обращать внимание на всякие странности – вот и теперь чтото беспокоило капитана. И в связистке самой по себе, и в этой парочке вместе – но что? Она – связистка, у лейтехи – петлицы пехотные? Мало ли, прикомандированная, не то. Какаято несообразность. Както он на нее посматривал… Точно! Как будто смотрел – что можно сказать, что нет. Как на жену со скандальным характером. Ну, характер там не сахар, а вот насчет жены – увы, фамилии разные, да и вообще, не рядом оно. И сама – вроде как готова была встать, потом по знакам различия глазами пробежалась – и уселась обратно. И потом, в разговоре; глазами на плечо себе косила недоуменно. Как будто там погоны должны быть такие, что он перед ней должен отчет держать.
Странно, непонятно. И что она писала? Не любовное письмо явно – выражение лица было совсем не лирическое. Может, шпионы? Идти в СМЕРШ, сообщить, проверить? А если нет? Шпионка бы, наоборот, постаралась и в струнку вытянуться, и листок бы в карман сунула, где наготове другой лежит, безобидный. Нет, в СМЕРШ пока идти рано. А вот в расположение радиороты к сержанту Ивановой заглянуть надо бы, поговорить с другими радистками, выяснить, что и как. Лицо новое, незнакомое – но уж девчонки если за утро и в бане не разговорили, то к вечеру, а тем более – к утру хоть чтото выяснят. А сейчас все равно времени нет – постоянное назначение еще не получено, вот и гоняют то на КПП, то в патруль, как сегодня…
Саня (7 июня)
Из Челябинска на войсковые испытания поездом прибыл один ИС2. В нем соединились черты «Меркавы» и ИС3 моей «хронородины», так, с подачи Степана, мы стали называть свой родной мир. Хотя и этот уже стал родным. Мне иногда кажется, что он мне даже более близок. Это теперь мой мир и мое время.
Испытания решили производить в сопровождении двух ИС1, которые еще не получили распределения в части фронта и пока стояли на заводе. Причина была в устранении брака сварки, и эти два танка оказались как бы «временно нетрудоустроены» до конца следующей недели. Движение до Ораниенбаума своим ходом прошло без лишних приключений. Колонну из трех танков и двух автобусов сопровождали две ЗУшки на базе БТ и полуторка со счетверенными «максимами», но, к счастью, мишеней для зениток не наблюдалось.
Уже за городом нас встретил командир полка, на позициях которого должны были проводиться испытания. Я планировал подобие выступления «единичек» на Выборгской дороге – рывок до позиций, отстрел обнаруженных целей и отход. Но планам не суждено было сбыться. После короткой артподготовки вдоль самого берега Финского залива в атаку пошли немецкие танки и БТР. Это была практически калька с нашего прорыва на Выборг, только вот разведывательное обеспечение фрицев подвело – про нас они просто не знали.
Я решил попробовать устроить танковую засаду, только вот рисковать ИС2 нельзя, поэтому я отправил его и пулеметную полуторку назад в Ораниенбаум, а двумя оставшимися танками и обеими ЗСУ двинулся навстречу немцам. За очередным перелеском появились окопы. Линия фронта, вторая полоса. Четыре короткоствольных «штуга» в сопровождении пехоты пытались зачистить окопы наших войск. А из глубины навстречу нам двигалась колонна из двадцати танков, опознать которые я затруднился. Размером несколько больше Т4, бортовые экраны прикрывают ходовую часть полностью. Если бы не их скорость, можно было бы предположить, что это затрофеенные немцами «Черчилли», но те должны быть длиннее, да и пушка великовата.
Вызываю по радио второй танк. Волна на время испытаний у нас персональная, поэтому особо не шифруемся:
– Сева, видишь, «штуги» окопы ковыряют?
– Вижу.
– С них и начнем!
– Принял, Саня, ты слева, я справа к центру, кто вперед!
– Работаем!
Первый бронебойный снаряд прошил немецкую самоходку в районе двигателя насквозь. Показалось пламя. Выскочивших членов экипажа я не заметил. Второй выстрел ушел в молоко, я всетаки поторопился и не учел инертность поворота
