Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
ночи. Я тихо потухала в подушку от их незамысловатых фраз типа «мы, комсомолки, высоко оценили ваш подвиг…» и т. д. Вот будет Букварь читать и думать, что письмо Татьяны Онегину было верхом логики и краткости. Впрочем, часам к двенадцати письмо было закончено, адрес написан. Вот тут я и вклинилась с умным предложением положить в письмо еще и статью про него. Пусть, типа, знает, откуда инфа пришла. Девчатам было жаль газету, но после короткого партсовещания мое предложение было принято и газета вложена.
Утром к нам постучал один из моих бойцов.
– Товарищ Иванова? Ника Алексеевна? Вас вызывают!
– Ага, щас! Жди!
Собралась, оделась. Благо форма высохла еще вчера. Уже вышла за дверь, когда услышала удивленное:
– Девчата, а Иванова Ника Алексеевна – это не та, что в Выборге осназом командовала?
– Да нет! Эта сержант, а та – майор!
– Но она же с Бондаренко знакома!
Секундная пауза. Я постаралась быстрее сбежать по ступенькам вниз. Мало ли что еще придет в голову нашим связисткам…
Комната радисток
Радистки, устало переговариваясь между собой, брели стайкой с дежурства на узле связи к себе в казарму, отсыпаться. Для них рабочий день – это сидеть на приеме и ждать, когда радисты разведгрупп и партизанских отрядов выйдут на связь. Или не выйдут. И тогда часами: «Зарница, я Туман, ответьте… Зарница, я Туман…» И думаешь – кто это, что с ними? А выйдут на связь – радость, но и тут тоже: вслушивайся внимательно, не поменялся ли голос, манера разговора или почерк на ключе, если передача морзянкой. Тот ли это «Ястреб», с которым говорила позавчера – или немцы игру затеяли? Нервная работа, выматывающая.
Девушки поднялись на крылечко своего барака, отряхивая с сапог пыль и хвою, первые вошли в комнату, и сразу послышался крик:
– А ну, оставь газету! Не твое – не трогай!
– Похоже, новенькая на Светкину «икону» покусилась.
– Даа, а если еще и помяла – будет сейчас «конец света».
Похихикивая и комментируя происходящее, связистки входили в комнату. Кто подтягивался поближе к эпицентру возможного скандала (всетаки разнообразие), кто направлялся к койкам. Но следующая фраза «новенькой» остановила на полушаге и тех, и других:
– А Букварь хорошо получился!
– Какой Букварь? – озвучила общий вопрос Света Рудницкая. – Это майор Бондаренко! Или читать разучилась?! – продолжала бушевать девушка.
– Это для вас и для журналистов он майор Бондаренко, – спокойно ответила виновница переполоха, – а так у Саши позывной Букварь.
Неизвестно, что больше выбило дух из раскрасневшейся радистки, – не то фамильярное «Саша» в адрес Ее Героя, не то факт того, что у нее с ним теперь есть общие знакомые, а значит… Что «значит» додумать помешали подруги, обступившие их вокруг и начавшие забрасывать вопросами, гул стоял, как на вокзале за три минуты до отправления дачного поезда. Всем хотелось знать подробности, причем каждой – свои. На этом фоне вопросы «а кто она такая» и «откуда она это знает» ушли на второй план. А как только разговор все же стал выезжать на эту тему, выяснилось главное: ОНА ЗНАЕТ АДРЕС! Письмо, можно написать письмо, и не «на деревню дедушке», а именно туда, куда надо! Эта новость затмила собой все остальное, поскольку требовала действий. И действие закружилось. Одни спорили, другие пытались чтото диктовать пишущим, третьи сами схватили листок и карандаш и убежали к тумбочке – писать. Потом эти сочинения согласовывались, увязывались, некоторые девчонки отказывались чтото менять и норовили запихнуть свой листок в конверт в исходном виде (и некоторым это удалось). Короче говоря, дым стоял коромыслом. А когда девушки наконец угомонились и стали собираться спать – оказалось, что виновница переполоха уже спит, уткнувшись в подушку и иногда вздрагивая, – наверное, чтото снилось не очень приятное. Разговор «по душам» опять не получился.
Утром всех разбудил стук в дверь. Прибежавший солдат доложил с улицы (внутрь его не пустили, понятное дело, да он и сам войти не пытался):
– Товарищ Иванова? Ника Алексеевна? Вас в Штаб вызывают!
Новенькая, она же, как выяснилось, – «товарищ Иванова», быстро собралась и выскочила из домика под заново набирающий силу гул – на этот раз касаемо ее личности. И конверт со стола прихватила.
– А имято редкое! Ника – сколько еще таких знаешь?
– Ага, а фамилия – еще реже! Сколько сотен тысяч Ивановых в стране? Неужели двух Ник не найдется?
– Но ведь адрес Бондаренко она знает!
– Мало ли, узнала, когда из Выборга уезжала.
– Нее, не «когда уезжала». Адрес, где он сейчас, знает! А это ж, наверное, секретно!
– Было бы секретно, стала бы она болтать.
– Не кричите, девки,
