Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
открывайте!
– Уже бегу!
* * *
Палыч был озадачен. Люся прибежала минут через десять после подъема, вся какаято взъерошенная, деловитая, даже немного пришибленная. И начала выпрашивать полную подшивку «Красной Звезды» за май, сочиняя на ходу чтото маловразумительное. Василий Павлович был человеком опытным и понимал – напрямую из Люси «страшную тайну» не выбьешь, проще переждать и узнать окольным путем. Но и подшивкой рисковать не хотелось. Наконец подполковник придумал вариант: он вложил в подшивку свой черновик от подготовки к политинформации и решил минут через 10–15 подойти за «важным документом», а заодно и глянуть, что там девочки с газетами делают. Приняв решение, Палыч тем не менее выдал помимо подшивки воспитательную речь:
– Газеты не рвать, не мять. Фотографии артистов и прочих лиц не вырезать. Еду и прочее на газеты не ставить. Пометок не делать, даже карандашом! На самокрутки не скуривать! Даже «с самого краешку, где ничего не написано»!
– Товааарищ замполит! Мы же не…
– Все вы «не», а потом подшивку в руки взять противно! И половины листов нет! Ладно, вы девочки в большинстве своем махорку не курите и котелки куда попало не суете. Но пусть только хоть листик!
– Есть, товарищ подполковник!
– Тогда крууугом! Шагом марш!
Люся исчезла. Василий Павлович, не особо торопясь, добрился, покурил на крылечке и неспешно двинулся к бараку радисток. Около девичьей казармы стоял какойто капитан. Замполит насторожился: не ухажер ли? Вроде бы это он третий день при штабе, ждет направления к месту дальнейшей службы, но почемуто не получает. Вот капитан тяжко вздохнул и с явной опаской пошел к двери. «Видимо, попробовал вломиться без стука, – подумал Василий Павлович. – Теперь опасается – и правильно делает, если девочки в неглиже, то и сапог пониже фуражки словить можно!»
Войдя после стука в казарму связисток, офицеры застали дивную картину – дамы стояли плотным кольцом вокруг стола и внимательно рассматривали чтото, обмениваясь неразборчивыми замечаниями. Вид у них был, мягко говоря, удивленный.
– Так вы зачем к девчатамто шли, капитан? – спросил Палыч.
– Посмотреть на «сержанта Иванову», кем бы она ни была.
– Так вы знали?! – вырвалось у когото из девушек.
– Мы многое знаем, а вы сейчас о чем? – не выдавая удивления, подхватил разговор подполковник.
– Ну, что товарищ Иванова не совсем «сержант Иванова». То есть, конечно, Иванова, но совсем не сержант, – залопотала Люся.
Капитан почувствовал, как отнимаются ноги и холодеет внутри. «Б…! Надо, надо было идти к особистам!» Тем временем офицеры подошли вплотную к столу. Подшивка была раскрыта на газете, посвященной церемонии награждения героев Выборга пятнадцатого апреля, и, похоже, девушки внимательно изучали одну из фотографий.
– Товарищ подполковник, а зачем товарищ Иванова сержантом оделась и ордена сняла? – спросила самая младшая радистка. Капитан понял, что он уже совсем ничего не понимает. Потом глянул на фото. Чудовищным усилием воли он сжал челюсти, не позволяя вырваться восклицанию – короткому, но абсолютно нецензурному. Все встало на свои места. Непонятная наглость к старшему по званию (который был, как оказалось, младше), робость лейтенанта в адрес собственной «подчиненной». Да и нежелание «сержанта» показать свои записи тоже стало понятным. «Интересно, сколько подписок надо дать, чтобы мне дали взглянуть на тот листик? – подумал капитан. – А с другой стороны, не хочу я туда смотреть. Много знать хорошо, а слишком много – вредно».
Подполковник Пережогин напрягся, соображая – о чем речь. Потом взглянул на фото, подобрался и скомандовал:
– В одну шеренгу – становись! Равняйсь! Смирно! Так, товарищи бойцы, связисты, девушки, чтоб вас всех! Вы бойцы Красной Армии – или бабы базарные?! Что за вороний гам?! Вы в армии или где?! Совсем ошалели? Газету читаете – Ника Алексеевна Иванова, о ней же речь, правильно? – чем в Выборге занималась? Молчать в строю! Грибы собирала она там? Столовой заведовала? Нет? Может, обозом командовала? Тоже нет? Так неужели до вас, в головки ваши светлые, рыжие и темные, не доходит – если старший офицер ОсНаз появляется в прифронтовой полосе, маскируясь, в чужой форме, с чужими знаками различия – то это не просто так? У вас между ушами хоть чтото, кроме прически, есть? Узнали – молчите в тряпочку! В крайнем случае – подойдите тихонько в укромном местечке и скажите ей, что узнали и как узнали – пусть решает, что с этим делать. А лучше – молчать! Зашейте рот, если иначе невмоготу!!! Тут, может, операция фронтового масштаба начинается, о которой мне, подполковнику, знать не положено, а комсомолке Семеновой, оказывается, это знать надо! Любопытство
