Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
у ней, не скажу где засвербело! Что вам знать положено – до вас доведут, остальное – вас не касается. Ясно? Я вас спрашиваю – ясно?!
– Ясно, товарищ подполковник!
– Вот и хорошо. А теперь, для пущей ясности – у вас ночевала СЕРЖАНТ ИВАНОВА. До этого вы ее нигде не видели и о ней ничего не знаете. А кто будет болтать языками – поедете белым медведям прогнозы погоды принимать и зачитывать! – решил сгустить краски Пережогин.
Мякишев слушал все это и понемногу приходил в себя. Ну, надо же, а! Вот тебе и «красноармеец, смирно!». Но пришла и другая мысль – как раз разведчица из товарища Ивановой никакая. Если брать не фронтовую разведку, что за «языками» шастает, а разведку агентурную, нелегальную, в тылу врага. «Толку переодеваться в сержанта, если замашки остаются майорскими? – думал про себя Семен Борисович. – Или свое настроение так всем сразу демонстрировать? Такую разведчицу проще самим к стенке поставить вместо заброски – и быстрее, и гуманнее. Диверсант, снайпер – допускаю, да и награды сами за себя говорят. Но разведка? Нееет, девушка, это – не ваше!»
Пережогин закончил лекцию и, распустив строй, забрал подшивку. После чего подошел к стоящему столбом Мякишеву и позвал:
– Пойдем, капитан, расскажете мне, что вам было нужно от товарища Ивановой.
Стоя в курилке под сосной напротив казармы девушекрадисток, Семен рассказывал подполковнику историю своего знакомства с Ивановой и подозрения, которые у него возникли, когда к офицерам подошел младший сержантпорученец:
– Товарищ подполковник, разрешите обратиться к товарищу капитану?
– Обращайтесь.
– Товарищ капитан Мякишев, Семен Борисович?
– Да.
– Приказано проводить вас в распоряжение начальника разведотдела Штаба фронта!
– Ну, пойдем, раз приказано, – Мякишев последний раз затянулся и выбросил папиросную гильзу во вкопанную посреди курилки обрезанную бочку.
Ника
У смершевцев говорил в основном Ващенко. За это ему отдельный низкий поклон, потому что мне в этот момент было явно не до общения. Везет мужикам, у них нет каждый месяц проблем. Вся подлость этой «ежемесячной проблемы» даже не в том, что крышу срывает от боли и кажется, что родишь ежика прямо здесь и сейчас, и даже не от предчувствия стыда, если ктонибудь об этом узнает или еще страшнее – увидит, а самое неприятное состоит в том, что перестаешь адекватно воспринимать людей. Хочется забиться в самый дальний, самый темный угол и, свернувшись калачиком, никого не видеть. Вот поэтому женщин в армию и не берут – изза этого перепада настроения, ни от чего не зависящей злости и бешенства, иногда превращающейся в неконтролируемую агрессию. Особенно пакостно, когда ты это все понимаешь, а сделать с собой ничего не можешь.
Благо все решили на удивление быстро. Меня немного пожурили, что я не отдала честь капитану, раз уж надела сержантские погоны. Я на это извинилась и пообещала больше так не делать. Хихикнув с моего извинения, смершевцы дружно выразили мысль поскорее меня отправить туда, где мне самое место – в тыл к врагу. Я была только за.
Делать в Киеве нам было особо нечего, поэтому лейтенант с подачи Ващенко пошел за нашими вводными в Штаб фронта. Меня же с остальной гопкомпанией отправили сразу на аэродром – от греха подальше. Да и с разведчиками надо было еще познакомиться. Их пообещали тоже направить туда. Часа тричетыре нам для сработки должно было хватить по замыслам начальства. По прибытии на аэродром, не увидев обещанных разведчиков, я оттащила группу подальше от ангаров на край поля и уселась на бревна, пока парни выполняли штатную работу по подгону и проверке снаряжения. Работа всегда нужная, даже если уже все подогнано и проверено пятьсот раз. Вот так, разнежившись на скудном майском солнышке, я незаметно для себя задремала.
Страх перед тем, что можешь сорваться, перегоняется в попытку держать себя в руках. Рывком проснувшись, я поняла, что моих парней почемуто больше, чем было до «сонного царства», а с ними рядом стоит давнишний капитан.
– Здравия… желаю… товарищ… капитан, – медленно, но уверенно выдавила я и чуть не добавила «ять!».
Хлопцы от удивления аж остановились катать друг друга.
– Здравия желаю, товарищ сержант Иванова. – По тому, как он произнес «сержант», можно было сразу дать ему в рыло. – Мякишев Семен Борисович. Командир приданной вам разведгруппы в составе четырех человек.
Саня
После неудачных испытаний ИС2 я несколько дней не вылезал с завода, где побывавшие в бою танки проходили техобслуживание. Вечером девятого пришло письмо с неизвестного адреса. Номер полевой почты бригады я знал, полигона в Кубинке тоже, с остальными попаданцами общался в
