Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
Голова кругом. Ладно, если касается группы – вспомню и сделаю. Если касается роты – сделает заместитель.
Ага, а вот и спецгруппа. Сидят, расслабились, на солнышке греются. Ага, как же! Вон – явно часовые, оружие под рукой, у остальных тоже. А где же командирша? Ага, вон, дрыхнет себе, пока я тут бегаю, как бобик последний! Так, капитан! Взять себя в руки! Она не виновата, что тебя на замену сунули. И прошлое недоразумение – забыть. Мало ли что там было. Если ОНА забыть согласится.
– Здравия желаю, товарищ «сержант» Иванова. Мякишев Семен Борисович, командир приданной вам разведгруппы в составе четырех человек.
Адольф
Адольф вел свой «Мессершмитт» на высоте около трех километров вдоль железной дороги. В голове вихрем неслись воспоминания. Испания, первый сбитый республиканец. Тяжелая ничья в бою двух новеньких «мессеров» против оставшейся в одиночестве «Крысы». Калейдоскопом пролетели, сливаясь в один, вылеты над ЛаМаншем. Личная встреча с фюрером. Назначение на командную должность. И укоры Геринга при каждой встрече за гибель племянника. Хотя в последнем случае винить Адольфа было не в чем: Петер сам нарвался на турели «Бленхеймов». А потом началась вся эта нервотрепка с одиночным русским бомбардировщиком, чувствовавшим себя в германском небе полновластным хозяином. Тогдато, во время очередного приступа бешенства у рейхсмаршала авиации, Адольф Галланд и лишился своей должности. Но, возможно, это и к лучшему. Сейчас он инспектор без определенных обязанностей. И может позволить себе вылеты в свое удовольствие в сопровождении трех опытных ведомых.
– Ахтунг! Роялен! – закричал связист наземной стации наведения.
* * *
Адольф брел по пыльной дороге почти так же, как полчаса назад. Перед глазами мелькали те же воспоминания. Те же трое ведомых шли рядом. Только вдруг немецкий ас понял, что именно заставило его прыгать еще до того, как снаряды русских ЛаГГов разнесли на мелкие детали его «Мессершмитт». Почерк маневра ведущего пары «роялей» до боли напомнил «Крысу» из испанского неба.
* * *
Полковник Шестаков положил трубку телефона. Устало встал изза стола, потянулся, подошел к двери и, выглянув из землянки, крикнул: «Старшего сержанта Рычагова ко мне!»
Через пять минут бывший генерал стоял перед Львом.
– Паша, ты не заметил в крайнем вылете ничего особенного?
– Да нет. Четверка «мессеров». Как на параде. В первой атаке срубили заднюю пару. Затем вираж «на кончике консоли», атака спереди сверху. Помоему, ведущий начал прыгать еще до того, как я выстрелил. Вроде все.
– Ты на его самолете ничего особенного не видел?
– Да нет. Не успел. А что там было?
– МиккиМаус.
– …! Не может быть! Старый знакомый!
– Угу. Вносовцы поймали все четыре «одуванчика». Тебя в штаб авиации фронта. МиккиМаус тоже там будет.
Ника
Мне было стыдно и неудобно перед капитаном, но извиниться оказалось выше моих сил. Тем более после сна болезненные судороги прекратились, и я чувствовала себя почти сносно. С другой стороны, надо было познакомиться с народом, да и своих представить. Не говоря уже про то, что порядки и отношения в группе у нас несколько отличаются от принятых армейских. Если до капитана это не дойдет сейчас, боюсь, что и дальнейшее наше сотрудничество окажется под угрозой.
– Ко мне, – сказала я тихонько.
Мои ребята тут же вскочили и подошли. Не выстроились в ряд, а просто стали рядом.
– Капитан, – я старалась говорить спокойно и без давления, – знакомьтесь. Игрок. Килл. Седьмой. Самурай.
На последнем имени у капитана резко дернулось веко. Но возражений не последовало.
– Вы и ваши ребята тоже получат позывные, на которые они будут отзываться на протяжении операции. Имена вы забудете. Все. Свои и чужие. Я – Летт. Лейтенант Алексеев – Алекс. Себе можете придумать сами или мы подберем. Но с этого момента имен, званий и фамилий у вас нет. Понятно? Второе – у нас нет времени срабатываться и узнавать друг друга. Это жопа. Поэтому вы примете наши правила – они не сложные. Как я сказала – званий нет. Командира – нет. Есть сотрудничество. Прямое. Для вас сейчас это сложно, но чуть погодя привыкнете. Если ктото в ситуации разбирается лучше – он выдает предложение. Остальные следуют ему. Анализ ситуации постоянный, вне зависимости от того, должны ли вы это делать или это делает ктото другой. Любые предложения, даже самые несуразные, рассматриваются и поддерживаются. Это у нас называется «креатив». Нестандарт. Надеюсь, вы умеете думать, а не только слепо следовать приказам.
Насчет того, кто что умеет… ну, рассказывайте о себе.
Мякишев. На аэродроме
А
