Третий фронт. Трилогия

Бронежилетовто нет, касок тоже. Вероятно, нам повезло, что бой был в лесу, иначе четыре немецких пулемета и орудие осложнили бы нам жизнь куда как серьезнее. Но и с имевшимися ранеными было много возни. «Пятеро – легкие, осколочнопулевые ранения мягких тканей конечностей, – отметил я про себя, – Степа средний. Контузия. Пару дней займет ему отойти – если ничего посерьезней не выплывет до тех пор. А вот двое… Один поймал пулю в легкое. Пневмоторакс, мать его. Были бы у меня инструменты, и я бы его вытянул. Пару минут работы, трокар, герметизация входного отверстия и постельный режим. Но ведь нет ни фига». И мне не оставалось ничего делать, кроме как бессильно наблюдать, как молодой парень умирает. Слава богу, он был без сознания. Второй был и вовсе плох. Проникающее в живот. Спасти его могла только немедленная операция, но это было из разряда фантастики. Он был в сознании и все просил воды… Я глянул на Саню, стоящего рядом, и покачал головой.
Ника
Ктото открыл банку с тушенкой и сунул мне. Вторую такую же, кажется, сунули Олегу. Сидим мы – едим. Мужики, те, которых мы освободили, ходят кругами – косятся. Наши все заняты, а Букварь снова смотался. Двужильный он, что ли? После такого боя еще в разведку умотать! Олежек весь в крови, голова в бинтах – страшный как черт, сидит, лыбится, тоже на меня поглядывает. Наверно, надеется, что меня стошнит от его вида. При всех показать ему средний палец както неудобно. Кто его знает, что этот жест в сорок первом означал? Поэтому просто скрутила дулю. Так оно както всеисторично, что ли?
Олег чуть не подавился от хохота. Дернулся и тут же схватился за голову.
– Извини, – пробормотала.
– Да ладно, – попробовал улыбнуться он.
– Хреновый из меня командир. – Я вздохнула. – Вон, все знают, что делать, а я – нет. Товарищ Иванова – просто дура.
От еды мысли появляются. Иногда даже дельные. Правда, не вовремя.
– Олег, – позвала я.
Он оторвался от еды и посмотрел на меня.
– Слышь, а мы в их стереотипы не вписываемся…
– В чьи? – не понял он. – В какие стереотипы?
– В психосоциальные.
Нда, это только раненому в голову человеку сейчас до моих рассуждений! Но меня уже понесло:
– Понимаешь, они привыкли к стереотипам. В общении, в поведении. Если военный – должна быть субординация. А мы – все по именам, а то и вообще по никам с форума. Без всяких там «товарищ лейтенант, разрешите обратиться». Для них – это шок. Они нас не могут вписать в свой «табель о рангах». Если мы военные – должны ходить строем и бегать по приказу. Если гражданские – тут их тоже клинит. Не могут гражданские так воевать. И еще это своеволие в передвижениях и командовании. Каждый делает, что хочет. Для нашего времени – это норма, а они про креатив еще лет шестьдесят слышать не будут. В общем, либо мы меняем их, либо меняемся мы. А оно не получится. Меняться. Мы все делаем индивидуально, реализуя одну цель. А в этом времени все делают однотипно, реализуя только свою часть приказа. А дальше – все! И мы – все! Чуют мои нижние девяносто шесть, что на этом мы и попалимся. На неумении ходить строем и козырять на каждую фуражку.
– Ну, значит, будем воспитывать молодежь… – констатировал Олег. – Хотя эта молодежь по году рождения нам в дедыпрадеды годится, но все ж… Да и выходить к своим рано нам еще. Слабы мы, не выйдем.
Змей
Ладно, винтовка сломана, подберу другую, и наганы поднять надо, автомат тоже. Блин, сколько я бредил?! Что, Тэнгу ко мне не подпустил никого? Получается, так. И оружие все подобрали, и наганы мои, и автомат ктото прихватил. Ладно, пойду в лагерь. Ага, вот и наши сидят, обсуждают чегото. Подхожу к Нике и говорю: «Командир, я без оружия остался, и… А чего на меня все так странно смотрят?»
Ника
– Ребята, на пятиминутку соберитесь, пожалуйста! – попросила я.
Собрались все, кроме Степана, у которого «постельный режим».
– В общем, так, – говорю, – первое – на запад так на запад. Мы сейчас находимся на перекрестье дорог Барановичи – Бобруйск. Двигаться надо по дороге. Справа у нас болото – причем конкретное болото. Слева параллельно нам дорога Слоним – Брест. До самого Бреста полторы сотни кэмэ. По дороге. Будем изображать колонну поврежденной техники с пленными – а как мы еще объясним советских солдат в колонне? Кстати, надо идти нагло и быстро – всех встречных, которые уж очень будут нами интересоваться, – валить, если сможем. А большие колонны нами интересоваться не будут. Им не до нас. Это психология большой и малой рыбы. Маленькой до всего есть дело, а большой по фиг – она крута и от этого тащится.
– Два, – продолжила я, – давайте разберемся, что у нас с пополнением. Не надо забывать, что они хоть и солдаты и привыкли к подчинению