Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
привыкнете. Алекс, начинай.
То, что может Алексеев, – это уникально даже в мое далекое время, а уж здесь и вообще феномен. Но такие люди не так уж и редки. Просто рассмотреть их и понять тяжело. Алекс закрывает глаза и по памяти, тихо и не спеша воспроизводит полностью десять страниц текста, увидев их один раз и то вскользь. Фотографическая память. А уж если посидит над книгой хотя бы с часик – то и полностью продублирует ее со всеми знаками препинания. Я раньше тоже запоминала книги почти дословно и часто на экзаменах ругалась с учителями, уверенными, что я списывала. Да и вещи из коллекций запоминала на раз. Увидев ее в другом месте и у другого коллекционера, нередко ставила последних в тупик, указывая на вновь приобретенные экспонаты. Но до Алекса мне далеко.
Олег
Пока разведчики не вернулись, я тоже решил посмотреть, что и как происходит. Далеко уходить я не стал и просто засел у ближайшей дороги. По ней сплошным потоком шли немцы. Вначале ничего нового я не увидел – техника была стандартной, но через час…
«Вот это хрень!» – подумалось мне, когда я увидел колонну танков. «И что это такое?! Это что за гибрид ежа с ужом?» – Я в офонарении смотрел на проходящие мимо меня немецкие танки. Танки были интересны тем, что это был гибрид «Тигра» и «Фердинанда».
Внезапно колонна стала, и из одного танка выскочили несколько немцев и начали бегать вокруг машины. Через несколько минут к ним подошел и командир. Они о чемто спорили, но о чем, я не услышал. Через десять минут колонна ушла, оставив, видимо, сломавшийся танк стоять на обочине.
Вернувшись в лагерь, я созвал солдат.
– Значит так, ребята, – начал я, – у немцев новый танк нарисовался…
– И что? – спросил ктото из строя. – И его раздолбаем!
– Я в этом не уверен, – возразил я, – для Т42 он может оказаться серьезным противником. Я его ТТХ не знаю… Но! У нас есть шанс, если повезет, затрофеить одного.
– В смысле? – спросил Стас.
– Да тут один недалеко сломался у них – если до ночи не починят или не утащат и движение на дороге уменьшится, попробуем его захватить. Не сможем починить – так хоть посмотрим, как его можно бить…
Мякишев
Перед самым вылетом возникла новая задержка (к счастью, небольшая). К командиру подбежали двое – один авиационный техник и некто в офицерской шинели и фуражке ГБ – вроде бы его называли Ващенко. О чемто активно жестикулируя, побеседовали минут пять, разобрал только «критический износ купола», «на четвертом прыжке», «принудительное раскрытие». Выражение лица Ники, то есть Летт, пора привыкнуть, становилось все более и более матерным. Будь на ней такое лицо после баньки – обошел бы метров за тридцать. Буркнула чтото технику, бросила приказ своим. Идет ко мне.
– Возникли проблемы с нашими «крыльями». Приказано сменить парашюты. Решили выбрать модель с принудительным раскрытием, ваши парашюты тоже придется заменить – прыгать будем с 250 метров, ваши не раскроются.
– Извините, есть два момента. Не буду говорить, что я думаю про прыжок с 250 метров, мне говорили, что уже с 500 раскрытие не гарантировано – тут вам виднее. Но вот насчет «наших» парашютов… У фронтовых разведчиков своих парашютов просто нет, да и прыжковая подготовка далеко не у всех – у кадровых разве что. Например, у нас в группе прыгали только я на курсах усовершенствования комсостава и ТриДэ как планерист. Может, еще Док с вышки попрыгал, пока на врача учился…
Летт выразилась цветисто и непечатно, не каждый боцман так сможет.
– СБ, какого… молчали, что парашюта нет?
– А мы знали, что он нужен будет? Бойцы вон до ваших слов про «крылья» уверены были, что летим на другой аэродром – или прифронтовой, или партизанский.
– Ладно, все равно бы менять пришлось. Получить парашюты или заменить – без разницы. А если опасаетесь, прыгнут ли ваши, – прыгнут. Пойдем колонной, по конвейеру, когда задние выталкивают передних.
В полете успели поговорить с Летт и Алексом. Они рассказали мне об основном задании и о дополнительном – о старшем майоре Ярошенко и подозрениях насчет встречающих партизан. Есть о чем крепко подумать. Согласовали план первоначальных действий: высадка, сбор, бросок на 2–3 километра в сторону, передача сигнала «долетели, встретились нормально, потерь нет» – чтобы сбить с толку возможного противника в первоначально спланированной точке высадки. Потом – опять маршбросок 5–7 километров, вторичный выход в эфир – передача личным кодом Летт информации для Ващенко, включая паши координаты и маршрут – оказывается, есть еще одна спецгруппа НКВД в том же районе. После этого – выход на маршрут, бросок 15–20 километров, привал.
Ника
«Разлилася синева, расплескалась.
По тельняшкам разлилась, по беретам…»[11]
Эту
