Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
времен войны. Что там? Танки? Самоходки? Не ясно: под брезентом тюки с соломой и любая машина превращается во чтото большое и квадратное. А потому – может, там и танки, а может – грузовики, а может, еще чегонибудь.
Машинист, щурясь от яркого солнца, сосредоточенно глядит перед собой. Этот десяток километров стоит иной сотни: дорога петляет, и паровоз, не успев выйти из одного поворота, входит в другой. А над насыпью видны елочки. Небольшие, чуть ниже колена, если не присматриваться. А если присмотреться, то видно, что этим «елочкам» хорошо за сотню лет, и случись что – лететь до земли верных метров тридцать.
Состав петляет между гор, то выскакивая на открытое пространство, то ныряя в выемки и скрываясь за очередным поворотом. Вот замелькали станционные постройки, мелькнуло здание вокзала. Встречный стоит, ожидая, пока мы не освободим перегон. Крытые вагоны, охрана на площадках – что там? Может, хлеб, может, какое полезное железо от союзников. А может, очередная партия лесорубов из Германии, Австрии или еще какой Румынии, кто знает?
Стоп. Теперь стоять нам, и, похоже, долго. Один за одним, без малейшего разрыва, идут эшелоны. Вагоны чередуются с платформами, мелькают лица солдат. Молодые и старые, веселые и мрачные. Это едут «сибирские дивизии» с Урала и Средней Азии. Торопятся, видно, тяжко на фронте приходится. Удачи вам, и вернитесь все.
Ващенко
Старший лейтенант госбезопасности Ващенко не планировал надолго задерживаться в расположении Штаба фронта. Передать информацию Нике Ивановой, дождаться подтверждения ее прибытия в точку выброса и лететь обратно: дел и помимо этого – выше крыши, а разницы, где ждать новостей, в Киеве или Москве, – никакой.
Но сначала его догнала информация о ненадежности принимающей стороны, пришлось за полчаса до вылета переделывать и согласовывать план заброски группы ЛеттИвановой, а также обсуждать с нею план радиоигры с противником и меры по информационному прикрытию. Потом – повторный выход Ники в эфир в резервное время и информация о подозрительной осведомленности старлея Ногинского (убитого накануне ночью командира разведроты). И подозрение о наличии в группе «крота».
Ващенко связался с командованием и получил категорический приказ – оставаться на месте и обеспечивать работу группы Летт, а также взять под непосредственный контроль расследование обстоятельств гибели Ногинского. Делать нечего – взял блокнот и начал набрасывать варианты. Стоп, сначала хорошо бы ознакомиться с наработками местных смершевцев по убийству ротного. А заодно озадачить их еще одной перепроверкой личных дел улетевших с Никой разведчиков.
Благо отношения с начальником этой службы успели сложиться, хотя знакомство (благодаря характеру Ники) было достаточно нервным. Офицеры быстро расписали основные варианты по двум главным веткам: Ногинский – сознательный враг или же он – жертва врага, использовался втемную. Подогнали оперативников, имевших поручения восстановить поминутно последние сутки (а лучше – трое) жизни старшего лейтенанта и установить полный список его контактов за последнюю неделю.
Разогнав сотрудников СМЕРШ с поручениями, Ващенко решил ознакомиться с уликами, собранными на месте гибели Ногинского. Место происшествия было осмотрено внимательно еще утром, и в пяти метрах от места обнаружения трупа под кустиком черемухи были найдены два свежих окурка от «Казбека» и след офицерского сапога сорок второго размера. Было очевидно, ктото когото тут ждал, вероятно – Ногинского. Отправив еще одного сержанта ГБ к каптеру – поторопить с составлением списка офицеров штаба, носящих сорок второй размер, – руководители расследования отправились, наконец, завтракать (было уже начало одиннадцатого утра). За едой невольно речь зашла об обстоятельствах знакомства.
– И когда только Мякишев успел нажаловаться твоим орлам на Нику! – сказал Ващенко, с сомнением рассматривая остывшую и разогретую поваром кашу со следами тушенки.
– Когда это?
– Ну, насчет сцены возле бани.
– А он и не жаловался…
– Как? Ника же говорила, на тебя ссылаясь!
– Ну, не знаю, что она подумала, но я ей фамилию жалобщика не называл. Только звание. И о том, что дело было около бани – тоже. Просто был сигнал, что бродит по расположению штаба странный сержант, записывает чтото в блокнот, нахамила офицеру, пытавшемуся в блокнот заглянуть. Мол, не шпионка ли?
– Тактактак… Это кто ж это такой бдительный?
– Капитан Мусатов, из кадровиков.
– Ладно, сейчас ничего толкового в голову не лезет, два часа поспал только. Давай так – на всякий случай запросим по СВОИМ каналам подробную характеристику с прежнего места службы Мусатова,
