Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
подхода…
– Форма…
– Документы…
– Ребята, если это прокатит – мы будем самые везучие сукины дети на всей планете! Этот план – такое безумие, что просто…
– На то и рассчитано!
– Ну, тогда с богом!
– Пусть бог поможет немцам, а мы какнибудь сами…
Мы сами. Больше некому. Нас, правда, прикрывают разведчики Медведева, но мы их не знаем и не видим. Они бойцы невидимого фронта. Связь с ними только через Ващенко. Если все пойдет по плану, им даже вмешиваться не надо будет. И гдето здесь живая легенда – Кузнецов. Интересно, узнаю ли я его? А может, мы уже виделись и я, как всегда, не узнала… Жалко и обидно. В который раз моя паршивая память на лица меня подводит.
Уже второй день я работаю в штабе комендатуры в качестве машинистки. По сути, делаю то, что в родное время делал ксерокс, – дада, тиражирую документы. Пишущая машинка берет четыре копии, а их надо на некоторые документы до сорока – это по разным инстанциям и полицейским участкам. Что в них? Хотела бы сама знать, но… я как не знала немецкого, так и не знаю его, кроме десятка обиходных слов и фраз, выученных на скорую руку и зазубренных намертво. А печатаю я вслепую десятипальцевым методом, что на русском, что украинском, что на латинице. Главное, что пальцы знают сами, где какая буква расположена, и в текст не надо вчитываться. Хорошо, что у всех европейских стран буквенная латинская раскладка почти одинаковая – тут уже язык глубоко по барабану. Разве что в немецком четыре «лишних» буквы.
Устроилась я на удивление просто. Связной в Ровно с брезгливостью в голосе обхаял соседку, что вот девка продалась немцам ни за грош – машинисткой в штабе, а сама – краля. Тут же выяснили, что «немецкая шлюха» – одинокая женщина, ненавидимая всем кварталом с детства только за то, что дед был этническим немцем, а мать украинкой изпод Одессы. Да и сама семья всегда держалась «не здоровкаясь».
Найти в Ровно нормальную обувь оказалось самым тяжелым нашим заданием. Не то чтобы ее не было, но покрой немецкий и наш, отечественный, – это как небо и земля, а заявиться знакомиться в «прикиде не по теме» это все равно, что пойти на диверсию с миной без взрывателя – примерно так я объяснила своим мужикам. Прониклись. Туфли и колготки нашли. Остальной прикид дорабатывала на швейной машинке «Зингер», вспоминая длинные зимние ночи перед новогодними детскими утренниками. Спасибо дочке – она меня сподвигла в свое время научиться быстро шить без всяких выкроек.
Знакомство произошло без лишних выкрутасов. Подловила на выходе из магазина, толкнула, улыбнулась и извинилась:
– Ой! Пробачте, панi! Я така незграбна! Ось Ваша валiза! – и снизу, с колена, увидела, как недоверчиво и удивленно распахнулись глаза «объекта». Привыкла небось, что с ней заговаривать тут брезгуют. Жизнь научила быть гордячкой, не замечать хамство и презрение со стороны людей, плевки со стороны соседей и ничем не прикрытую ненависть горожан, а тут…
– Ой! Ваш хлiб! Biн впав у багнюку! Ой! Я так винна! Чи можу я якось згладити свою провину i пригостити вас фiлiжаночкою кави?
– Ну… мабуть так!
А что, за чашечкою кофе одна женщина не найдет что сказать другой? Не смешите мои панталоны, как говорят в Одессе. Могу только сказать, что через час мы были лучшими подругами, а через два она, узнав, что я могу вслепую печатать, предложила поговорить с начальством на тему работы для меня.
И вот теперь мы сидим друг напротив друга и целый день стучим по клавишам. Как женщина мадам Элен очень тонкая и творческая натура. И если бы в этом мире ей можно было раскрыть свой потенциал, то, может быть, она стала бы неплохой поэтессой или писательницей. А так – кому она будет читать свои стихи?
«Я читаю стихи драконам,
Водопадам и облакам».
Это не я – это Николай Гумилев. А это Леночка, которая не может никому показать сжигающие душу строки:
«И однажды, может, гдето, ты поймешь меня,
Как бескрылые взлетают строчкою стиха!»
Прости, Ленусик… я не со зла. Просто такова наша работа.
Змей
Впрочем, как следует поработать с документами мне не дали. Полк перебрасывали южнее, для участия в Смоленском сражении. На вяземском направлении.
Вызов от Мехлиса пришел неожиданно, в последний момент, до отправления эшелона оставалось полтора часа.
Поздоровавшись, Лев Захарович выложил на стол подполковничьи погоны и орден Боевого Красного Знамени:
– Это тебе, – сказал он. – За «Тигры». Если твои машины покажут себя – запустим их в крупную серию. Сам пробью.
Подполковник Долгих при виде моих
