Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
домов, откуда винтовки били особенно густо. Пришлось прочесывать деревню дом за домом, выкуривая стрелков по одному.
Пока мы приводили в порядок технику, я решил попробовать разобраться, что произошло. Очень уж странно выглядело поведение оборонявшихся. Загадка разрешилась, когда в штаб, подгоняя пинками, пригнали пару захваченных в деревне пленных. Один из них был совсем мальчишкой, белобрысый, хрупкого сложения парень лет восемнадцатидевятнадцати, с торчащей из воротника непривычного покроя бурозеленого кителя шеей. Другой – плотный мужик, на вид около сорока, в мокром кителе похожего цвета и покроя, но явно лучшего качества, со знаками различия капитана полиции безопасности (СиПо) в петлицах. От него невыносимо разило отхожим местом.
Я опять окинул мальчишку взглядом, стараясь понять, зачем мне притащили щегла, затем перевел глаза на молоденького лейтенанта, командовавшего конвоирами.
– Он вроде порусски чтото разумеет, – ответил на немой вопрос тот.
– Я. Учить! Русский. Гимназия!!! – запинаясь от ужаса и старания убедить этих страшных красноармейцев в своей полезности, залепетал пленный.
– Нуу, тогда показывай, чему там тебя «учить», – протянул я. – Имя?
– Шлижюс, Чесловас Шлижюс, – немедленно выпалил тот.
– Звание?
– Солдат в 13й батальон Литовской полиции безопасности, рота три. Приданы комендатуре Рудни для помощи в установлении порядка.
– Чтоо? – протянул я. – А это что еще за батальон???
Из дальнейшего допроса – выяснилось, что речь идет о литовском добровольческом батальоне, одном из трех десятков[18] подобных подразделений, сформированных литовскими коллаборационистами и числившихся приданными по ведомству СиПо. Тринадцатый батальон был сформирован в Расейняй, из набранных в уезде добровольцев. Шлижюс был сыном зажиточного владельца лесопилки из Расейняй, который и отправил сына учиться в «Прогрессивную гимназию» в Шауляй. Советы национализировали лесопилку в 1940м, оставив отца главным инженером при присланном откудато из Вильнюса коммунистедиректоре. Когда в 1941м пришли немцы, местное отделение LAF[19] сочло паренька из пострадавшей при коммунистах семьи подходящим кандидатом для полицейского батальона и сделало ему «предложение, от которого невозможно отказаться». Грамотный, но хрупкого сложения выпускник гимназии быстро сделался писарем роты, состоящей в основном из люмпенпролетариев Расейняй и Юбаркаса[20]…
– Ну, хорошо. – Я прервал многословные, хоть и на ломаном русском, объяснения Шлижюса и показал на второго: – А это кто?
– Наш рота командир, капитан Артурас Вилкат, – с готовностью выдал писарь, с явной неприязнью поглядывая на мордастого офицера, и вдруг как выплюнул тому в лицо: – Сссобачья сссамка, убийца проклятый, еще «волком» себя называть!
– Нука, нука, – заинтересовался я словами пленного, – ты это о чем? А ну, держите того, чтоб не дергался!
Второй пленный при словах Шлижюса дернулся так, как будто хотел броситься на того, чтобы заставить замолчать. В ответ один из конвоиров, совершенно автоматически, сделал выпад из упражнения «коротким коли». На счастье Вилката, укороченный СКТ танкодесантника был без штыка, так что пленный просто свалился на пол, держась за откормленное брюхо, и получил несколько увесистых пинков, чтобы не суетился без приказа.
– Он быть офицер полиция в Юбаркас в тридцатых, – заторопился Шлижюс. – Там быть поджог на лесопилка Файнберга[21], полиция из Расейняй[22] расследовать, он быть замешан в поджоге, бежать в Германию. Вернуться с немцами год назад, офицер Вермахт. Убивать евреев и советских в Юбаркас вместе с командир милиция[23], учитель школьный[24]. Потом к нам, в Расейняй, приехать с отрядом активисты, называл себя «Капитан Волк», тоже убивать. Потом батальон сделали, он стал капитан в нашей роте.
– А тут, под Смоленском, что делали? – снова прервал я рассказ Шлижюса.
– Они умиротворять деревни. С немецкими представителями ездили.
– Погоди, а что это у вас за форма такая?
– Обычная литовская армейская форма[25], – явно не понял вопроса тот.
– Даа, вам даже фельдграу давать стремно… Стоп, вы литовцы, а эстонцы где?
– Они тут были, отдельная рота СС. Им машины дали, а нам нет[26]. Оставили нас здесь! Я могу чемто спасти жизнь? Я только неделю здесь, я болел инфлюэнца до того. Я никого не убивал! Я сохранить архив роты! Я немецкий знать!
– Заткнись! Пусть НКВД с тобой разбирается. Может, споешь чего интересного. – И, не сдержавшись, добавил: – И что же у вас за литовская безопасность, мать вашу за ногу и об угол, смоленских баб с детьми малыми убивать! Где Смоленск, а где Жмудь?
Я перевел
