Третий фронт. Трилогия

взгляд на стоявших по бокам Шлижюса бойцов.
– К особистам, а пока на «скорую помощь» привяжите. Хоть будет у авианаводчика свой небольшой щит.
Пока уводили писаря, я перевел взгляд на второго пленного. Тот исподлобья смотрел на меня глазами затравленного волка. Я понял, что скорее всего изза торчащего пуза прибавил ему несколько лет. Отвык я за год войны от раскормленных пузатых морд. Ему было, очевидно, слегка за тридцать.
– Ну, а что ты расскажешь?
Пленный явно понял вопрос, но косноязычный ответ понять было невозможно. Пришлось прибегнуть к помощи Ларочки, нашего штатного переводчика с немецкого. Впрочем, ничего толкового тот не сказал и с переводчиком. Беспорядочное перечисление имен командиров и сослуживцев, вперемешку с уверениями, что писарь его оговаривает.
Я перевел взгляд на лейтенанта, который командовал приведшими пленных бойцами и до сих пор стоял в углу комнаты.
– Ты откуда его достал, красивого такого?
– Из сортира, товарищ подполковник, в яме прятался.
– Вот туда его и вернуть. Головой вперед. И проследить, чтобы не вынырнул.
Лейтенант дернул цыплячьей шеей, явно порываясь чтото сказать. Но затем, видимо, вспомнил ходившие обо мне легенды. В глазах его мелькнуло мгновенное понимание, почему этот молодой и так непохожий на других подполковник стал героем такого количества захватывающих и страшных историй.
– Слушаюсь, товарищ командир! – и, поворачиваясь к бойцам: – Гоните его, только сами не замарайтесь.
Вилката пинками и толчками стволов выгнали на улицу. Когда я через какоето время вышел по нужде (а что я, не человек, что ли), ноги в добротных офицерских сапогах (ишь ты, как разбаловались, мелькнула мысль, даже сапогами побрезговали) еще торчали из полужидкого изза недавних дождей содержимого отхожего места.
Мякишев
Итак, в комендатуру проникли. Довольно удачно с утра «раскулачили» телегу с полицаямифуражирами. И лишних паразитов придавили, и «уставными» карабинами разжились, и формой. И пока этих «ореликов» хватятся, тут такой шум пойдет, что не до них будет. Правда, лошадью и телегой воспользоваться не рискнули – а ну как узнает кто на въезде? И колхозничкам местным коняшку не подаришь – клейменая, за такую скотину на подворье немцы враз вздернуть могут. Вот и пришлось нанимать местного возчика, за «долю в добыче». Пойдет ли он потом к немцам, нет ли – нас мало интересовало, по той же причине, что и в случае с полицаями – мы гораздо раньше и гораздо больший шум устроим. Так, Док докладывается дежурному, спрашивает, куда меня волочь. Эх, есть прокол уже – небольшой, но есть. Мы разговор репетировали в расчете на то, что дежурным офицер будет, а тут оберфельдфебель сидит. Иначе себя держать надо, ну да ладно, недолго мордастому жить осталось.
А вот это уже хуже. То, что внутренней тюрьмы при комендатуре нет и побег заключенных устроить не удастся, мы узнали накануне. А вот то, что нас усадят дожидаться указаний на лавочку в уголочке, мы не рассчитывали. Думали, хоть в какую каморку загонят – там я и переоделся бы. Придется импровизировать, ну, зато начать сможем одновременно, простору больше. Вот с этой одновременностью… С одной стороны, мы начать должны после того, как Ника выйдет к определенному рубежу. С другой стороны – мы должны начать активную фазу раньше нее, чтобы отвлечь на себя внимание охраны. Вот попади в «вилочку», да еще и с обстановкой на месте увязать. Если все срастется как надо – это будет чтото наподобие езды по канату на велосипеде. Да еще и жонглируя саблями.
Так, это выход к кухне, хорошо. А вон там – та самая охрана гнездится. Планы здания мы добыли старые, еще дореволюционные, могли и перепланировать. В принципе – три комнаты: дежурка, за ней – оружейка, проходная, за ней уже – казарма на взвод охраны. Пакость в том, что из казармы идет коридорчик к «удобствам», а из коридорчика есть дверка в коридор побольше и, в конечном итоге, к нам за спину, в проход, который ведет к двери черного хода. К той самой, прорыв к которой мы и должны изображать. Второе гадство в том, что комнату, где сейчас казарма, вроде как перегораживали надвое. Если перегородка есть – это еще один рубеж обороны для противника. И ведь пока не сунешься – не узнаешь. Точнее, узнатьто можно, но времени не было – выслеживать в городе когото из охранников, изымать и допрашивать.
Ну, начнем, благо немцы нам помогли – часы над входной дверью работают. Док с понуро бредущим за ним Самураем отправились к караулке. При этом самураевский карабин нес Док, и вид имел очень недовольный.
* * *
В караулку Ровенской комендатуры вошел понурый детинушка в косо сидящей форме полицая. Весь его вид выражал горестное недоумение и обиду на козни судьбызлодейки.