Третий фронт. Трилогия

Пустые руки его висели вдоль тела, как будто он не знал, куда их пристроить. Следом за ним, подгоняя периодическими пинками коленом под зад, шел разъяренный немецкий лейтенант. Лейтенант нес в руках мосинский карабин и сыпал эпитетами, богатство и изысканность которых по большей части пропадали втуне. Меньшая часть, изложенная на ломаном русском, достигала ушей воспитуемого объекта, но вот непривычное звучание привычных терминов вызывало невольную ухмылку, которую детинушка прятал, опуская голову как можно ниже.
Сидевший в передней комнате караульного помещения «фильтр от чужих» в лице фельдфебеля взвился было, увидев ломящегося без спросу унтерменша, но быстро переделал свое движение в стойку «смирно» при виде злого, как Мефистофель, лейтенанта. Двое сидевших в комнате бойцов, во избежание неприятностей, также изобразили строевую стойку.
– Вы только взгляните, что dieser Idiot сотворил с оружием! С ломоподобным по своей примитивной надежности творением своего же соотечественника! Я думал, что русское оружие в любом случае рассчитано на русскую же дурь, так ведь нет! Этот Sweinpotz, продукт от связи русского медведя и тупой коровы, умудрился согнуть рукоятку затвора! – на последних словах офицер сорвалсятаки на фальцет и выдал описываемому им загадочному гибриду новый пинок.
Фельдфебель и один из солдат подтянулись поближе, с целью глянуть на такое чудо, открыв калитку в перегораживавшем комнату барьере. Второй, на всякий случай, потихоньку попятился подальше от начальства, хоть и чужого, но злого, – к открытой двери в оружейную комнату. Офицер сделал вид, что воспринял это как приглашение и прошел внутрь. Дневальный, может, и хотел бы возразить чтото против вторжения, но лейтенант уже набрал хорошие обороты и останавливаться не собирался. Фельдфебель же не хотел служить громоотводом и пытался быть максимально тактичным, решив просто закрыть собой дверь, ведущую во внутренние помещения.
– Вы когданибудь могли представить себе такое?! У вас тут найдется ктото, кто мог бы поправить это дерьмо или дать какуюто замену? Потому как мне под охраной этого Aehserlische Sweinhund еще ехать обратно, причем через лес, где видели еще сильнее больных на голову его соотечественников! Где ваш оружейный мастер?
Пышущий гневом лейтенант теснил фельдфебеля все ближе к оружейке, на понуро стоящего около загородки полицая внимание обращать вообще перестали. Если бы немцы обратили внимание, что офицер закрыл за собой дверь и старается ругаться так, чтобы ругань казалась почти криком, но звучала как можно тише… Жизнь бы им это не продлило, но хоть дало бы шанс поднять тревогу. А так… Продолжая левой рукой тыкать в лицо фельдфебелю карабин с открытым затвором, «немецкий офицер» правой достал из ножен на поясе короткий клинок и без замаха ткнул собеседнику в солнечное сплетение. «Полицай» не мешкая подскочил к немецкому солдату и без затей свернул ему шею. Аккуратно придержав тушки немцев, Док и Самурай осторожно, но быстро опустили их на пол и проскользнули в оружейку.
«Вот раздолбаито!» – с облегчением подумал Самурай, глядя на открытую металлическую решетку, за которой стояли оружейные шкафы. Дежурный, который должен был сидеть за ней, как раз выходил наружу, явно с целью посмотреть на бесплатный цирк в передней. Рядом, ближе к двери в казарму, стоял солдат, решивший сбежать от неприятностей. Док ударил беглеца кинжалом снизу вверх, пробивая язык, мягкое небо и мозг, пришпиливая нижнюю челюсть. Удар быстрый, смертельный и не дающий шанса чтото крикнуть. Самурай снова справился голыми руками. Дальше действовали по отдельности. Пока безоружный рукопашник проводил инвентаризацию запасов оружия, выбирая себе по вкусу, его напарник осторожно заглянул в щель казарменной двери и удовлетворенно кивнул сам себе – перегородки не было.
Док сноровисто подготовил себе оружие из трофеев – противотанковую гранату и четыре «лимонки». Противотанковую поставил пока в уголок, две «лимонки», разогнув усики предохранительной чеки, повесил кольцами на пришитые к портупее крючки, две взял в руки, пропустив большие пальцы рук в кольца гранаты, зажатой в другой руке. Убедился, что Самурай запер решетку и ушел контролировать вход, встал сбоку от двери. Резко выдохнул воздух, рванул кольца из первых двух «лимонок», толкнул дверь, шагнул в проем…
Немцы в казарме, обернувшись на шум к двери, увидели лейтенанта вермахта, стоящего на пороге с опущенными вниз руками. Синхронно взмахнув ими, он отправил в полет два небольших предмета, один – ко второй двери, второй – в дальний угол. Тут же, без промедления, схватился за висящие на портупее две гранаты и, разводя руки в стороны, одним слитным движением сорвал