Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
чистку оружия и снаряжение лент и сейчас пил чай. Благо наличие зенитного прикрытия дивизии, в боевых порядках которой мы стояли, позволяло нашему «зонтику» немного отдохнуть. Увидев меня, мехвод вскочил. Он был единственным одетым по форме. Сестры отреагировали медленнее – видимо, не могли для себя решить, стоять смирно или схватить сушащиеся на броне сапоги. Со стволов зенитки, словно штандарты, свисали портянки. У костра встала еще одна девушка. На этот раз в гражданской одежде. Большие серые глаза изпод надвинутой на глаза косынки смотрели на меня не мигая.
– Вольно! Продолжайте! – прервал паузу я.
– Товарищ подполковник, угощайтесь! – смущенно проговорила одна из близняшек.
– Спасибо, не надо.
– Не обижайте меня! Очень вас прошу! Я это с собой везла с самого Сафоново, – тихо произнесла гражданская. – Возьмите меня в армию?
– А что ты умеешь?
– Из пулемета стрелять! Вот из этого! – она показала на стоящий в сторонке ДП. – И как патроны вставлять, и как чистить знаю!
– И не только стреляет, но и попадает! – прокомментировал мехвод. – Сам видел.
– Добро, давай пока на мою броню! Посмотрю, что ты за птичка! Как зовутто тебя?
– Юля…
Ника
– Держи! – На повороте хорошо занесло и я, бросив кожаный портфель на колени Седьмому, уцепилась двумя руками в ручку двери.
– Это что? – СБ с радостью схватил бы портфельчик сам, но выпустить руль на такой скорости означало стопроцентно нас перевернуть, поэтому он лишь на секунду скосил глаза и озадачил меня вопросом.
– Приданое! Вместо фуражек! – окрысилась я в ответ. Не понимает, что ли? Мне это «приданое» обошлось в хороший синяк на руке. Во время полета с третьего на первый этаж пришлось держать веревку одной рукой, без подстраховки – вот и проехалась об стенку. Но трофей того стоил. Толстенный, хорошо набитый и, хотелось бы верить, что не бутербродами, коричневый тайновоз.
– Что с Леной?
– Жить будет… если правильно себя поведет! Мать! – Машина подпрыгнула на воронке, и я чувствительно клацнула зубами. – Дала пару раз в морду и пару царапин ножом. Положила так, будто она меня задержать хотела. Не беспокойся – секретаря и адъютанта положила надежно. А больше никто не знал о нашей «дружбе».
– Надо было ее всетаки с собой брать! – не согласился СБ.
Я смолчала. Вопервых – говорить при таком авторалли грозило прикушенным языком, а вовторых – не отмоется фрау Элен, не поверят ей. Ни у партизан, ни в Москве. Она ведь на полном серьезе, добровольно сотрудничала с немцами. Работала у них не только машинисткой. Да и сама она боится «красных», как огня. Жизнь хорошо ее научила не верить большевикам. Что она видела с 39го года? Только пинки и ненависть? А немцы к ней хорошо отнеслись. Вот и служит не за страх, а за совесть. А такое не прощают. Да и не сказала я ей, кто я. Не хотела сначала, до последнего играла ее втемную. Но и подставить не смогла. Раны не смертельные, но на вид опасные. Так что немцы поймут, что не убили фрау только изза спешки, а не потому, что рука дрогнула.
Мякишев
Скорость. Скорость, конечно, хорошо – но надо же и меру знать! А наша лихая Летт умудрилась запрыгнуть в машину раньше, чем мы оттуда прежнего водителя вынули. Хорошо, Док, который к передней дверце бежал, успел пристрелить шоферюгу через форточку. А так бы еще чего доброго увезли у нас командира…
Самурай (вот же кличка собачья, а?) молодец – выдернул водителя, и сам тут же назад. И дверь закрыл – я все равно машину вокруг оббегать не стал, нырнул мимо Дока за руль. Андрей в своей лейтенантской форме – рядом, на переднем сиденье. Седьмой с трофейным пулеметом – назад, с другой стороны от Летт. Правильно, прикрыть командира с боков, а то еще шальная пуля – и ага. Пока я лез за руль, Док пальнул вверх из ракетницы, тройная зеленая – задание выполнено, начинаем отход. Это и сигнал прикрытию, и для Алекса – чтобы, если нас все же зажмут, мог сообщить своим, что и как.
Летт с какимто чемоданом. Вряд ли там чулки да румяна, но неужели? Неужели со стола Коха утащила? Да даже если и из машбюро сгребла, что под руку попало, – все равно, добыча знатная. Не удержался, спросил. Мда уж, ответ эмоциональный, но не очень информативный. Мы все целы, погони не видно, идем с опережением графика – стало быть, едем к госпиталю, цель номер два.
По дороге утрясаем (в том числе и в буквальном смысле слова) планы. Войти и дойти до объекта надо тихотихо. В смысле – без стрельбы и без заметных посторонних трупов, скандалто даже полезен будет, панику устроить им. По пути пришлось остановиться в какомто дворике, попытаться замаскировать Летт под сестру милосердия. Что она при этом бурчала под нос насчет «немецкой классики», я толком не понял,
