Наши современники ‘проваливаются’ в 26 июня 1941 года. Зная историю Второй Мировой и соотношение сил на направлении главного удара Вермахта, они формируют из попавших в окружение красноармейцев бронированный диверсионно-партизанский отряд и открывают в тылу врага третий фронт.
Авторы: Вихрев Федор
оказать действенного сопротивления. Рассчитать получше схему движения по кабинету и внезапно атаковать – никто из этих «высокопосадовцив» так и не понял, что же случилось. А тут лицом к лицу! От такого адреналин из ушей течет!
– Ты есть майор Иванов!
Вот те раз! Откуда он знает? Русский у него с акцентом и неправильными ударениями, но вполне понимаем.
– Я есть думать про Выборг и знать, что есть командир спецгрупп фролянд! Ты есть она!
– Додумался, значит! А ты кто? – удивление быстро прошло, но озадачил он меня конкретно.
– Я есть гауптштурмфюрер Ойген Мюльсен! Я хотеть быть Выборг, но меня там не пустить. Я хотеть встреча с тобой. Ты убить мой друг! Ты многих убить Ровно!
– Рада, что ты тоже почувствовал, что значит терять друзей! Это вам за моего мужа!
– Ваш муж есть тот человек, который быть у нас?
– Вот именно!
– Он есть хороший воин. Он молчать, когда я с ним говорить!
– Ах ты мудак! Так ты его пытал?! – никогда не думала, что комуто удастся вывести меня из равновесия посредине боя. – Сдохни, ублюдок!
Дальнейшее я помню мало. Помню, что рвалась во что бы то ни стало к горлу эсэсовца. Порвать к чертям собачьим! Задыхалась, плевала кровью, но это было так незначительно по сравнению с тем, что он еще был жив! Я должна была его убить, несмотря ни на что!
Очнулась я стоя на коленях возле лежащего немца. Очнулась – это слабо сказано. Ктото аккуратно дотронулся до моего плеча, и я поняла, что давно уже вот так стою и бессмысленно смотрю на рукоять кинжала, воткнутого в грудь врага. Выстрелов больше не слышно. А вокруг стоят люди. Мой, изрядно потрепанный, отряд, а в стороне какието незнакомые мужики. Кажется, все закончилось.
– Летт? – голос сзади вроде бы знакомый. Можно, наверное, уже расслабиться. А не могу.
Дрожь бьет все сильнее.
– Леха? – позвала я. – Леха?
Тишина. Никто не отозвался. Почему? Я же за ним пришла! Где он?
– Лешенька, прости!
Как я могла извиниться перед ним за то, что допустила тот ужас, через который ему пришлось пройти? Почему я так медлила? Почему не поспешила?
– Ника… – это уже другой голос. Ктото становится рядом со мной и обнимает меня за плечи.
– Все хорошо, Ника. Все хорошо. Леша уже в тылу, в госпитале. С ним все хорошо.
Я хватаю этого человека за шкирки и прижимаю голову к его груди. Мне надо спрятаться, чтобы никто не увидел, как слезы текут у меня из глаз, а тело содрогается от рыданий.
– Я есть любить убивать их всех. Я их всех на хрен… – шепчу я, наворачивая маты один круче другого. Будто эта нецензурщина может выплеснуть мою боль. Наивная… но мне и вправду становится легче.
Игрок пытается меня обнять. А вот это уже лишнее. Последний раз вздыхаю и выпрямляюсь.
Встаю и ухожу за деревья. Недалеко. Просто мне надо сейчас побыть одной. Прийти в себя и после боя, и после всего сказанного немцем. Подумать.
– Ничего себе баба! – приглушенное удивление, будто толчок в спину.
Ладно, с этим мы разберемся позже…
Степан
– Сосна1, здесь Роща, вперед, дави гадов. В застройку без пехоты не лезть!
– Принято.
Медленно набирая скорость, танки движутся к перепаханным позициям на окраине небольшого городка. Сам городок затянут дымом и пылью – по нему только что отработали штурмовики и артиллерия. Изредка то один, то другой выплевывает снаряд туда, где ему показалось подозрительное шевеление, но это перестраховка, не больше. Немцы держали победу за хвост, но выпустили, улетела, и теперь советская пехота дочистит то, что осталось в живых после работы летчиков и артиллеристов.
Мы почти успели! Почти потому, что наш авангард вошел в городок одновременно с авангардом шестой танковой дивизии. Завязался встречный бой на улицах, в котором новые немецкие танки со «старыми», частично еще до войны подготовленными экипажами, одержали победу – наш передовой отряд отступил, не сумев даже зацепиться за окраину. А потом в игру вступили основные силы – этакая миниПрохоровка. Немецкая пехота закрепилась в застройке (вернее, попыталась это сделать), а танки ударили во фланг наступавшим бригадам. У них могло получиться, если бы они в свою очередь не подставились под удар Т42…
– Сергеев, твои дрова куда лезут?!
– Виноват. «Тройка», заснул, что ли?
Ничего не скажу, было страшно, хоть и наблюдали со стороны. А может быть, именно поэтому – в горячке боя многого не замечаешь. Когда медленно, как в кошмаре, кувыркаясь, летит башня, когда горящие люди катаются по земле, стараясь сбить пламя, когда… Впрочем, рассказывать все равно бессмысленно.
– Чисто.
– Добро. Идем дальше.
Танкистов мы уполовинили, и они отошли. А потом, охватив городок с трех сторон,
